Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов




НазваниеОбщественные настроения накануне реформ 1860-х годов
страница13/15
Дата публикации29.08.2016
Размер2.61 Mb.
ТипРеферат
5-bal.ru > Право > Реферат
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
ЧАСТЬ Tl'E'lkM. О1Ш-1КИ МГЬиы'АЗивАНИИ /шсм^лпагн п..

и я крупно выговаривал Макову за его глупую речь. Воротил­ся ужасно утомленный и отдыхал.

Печатается по: Дневник Великого князя

Константина Николаевича.

8 марта 1881 г. - «Красный Архив», 1925. ~ №8.

М.Н. КАТКОВ

СОБЫТИЯ 1 МАРТА

КАТКОВ МИХАИЛ НИКИФОРОВИЧ (1818-1887) - русский журналист, публицист, издатель. *

В1837 г. входил в кружок Н.В. Сгпанкевича> где сошелся с В. Белинским, А. Герценом, М. Бакуниным. Но уже в начале 1840-х он разошелся с ними во взглядах и сблизил ся со славянофилами.

В 1850-1855, 1863-1887 гг. редактировал газету "Московские ведомости», где пе­чатались его статям, имевшие большой общественный резонанс. В частности, это относится к тем из них, которые были опубликованы во время Польского восстания 1863-1864 годов, содержали требования самым решительным и бескомпромиссным образом решить польский вопрос и вызвали большое патриотическое воодушевление. С 1856 г. (по 1887-й) издавал и редактировал умеренно-либеральный журнал «Рус­ский вестник», ставший одним из ведущих литературных и общественно-полити­ческих изданий второй половины 1850-1860-х годов и опубликовавший, в частно­сти, знаменитые произведения М. Салтыкова-Щедрина, А. Фета, Ф. Тютчева, Л. Толстого, Ф. Достоевского.

В период реформ, проводившихся Александром И, горячо поддерживал преобразова­ния, выступал защитником институтов суда присяжных и местного самоуправле­ния. Отстаивал необходимость конституционно-монархических принципов госу­дарственного устройства, боролся против революционных, социалистических, а подчас и либеральных настроений. Несмотря на свой патриотический настрой, из­начально был горячим поклонником британской системы государственных учреж­дений, хотя любую форму парламентаризма отвергал категорически. Пользовался поддержкой представителей реформаторского крыла правительства, и вместе с тем уже с 1870-х уверенно относился оппонентами к лагерю «реакционеров». После убийства Александра II стал сторонником жесткого «реакционного» (консер­вативного) курса Александра Ш, вошел в круг приближенных царя, оказывавших су-щественное влияние на государственную политику - наряду с советником К. Побе­доносцевым, Д. Толстым (министром народного просвещения), Н. Игнатьевым (ми­нистром внутренних дел).

Москва, 2 марта

Ужасное событие! Не отдохнешь от впечатлений этого дня позорной памяти, беспримерного в истории России. Под­робность приходит за подробностью, и в страшной живости рисуется это событие перед смущенной, оскорбленной, пода­вленной мыслью.

Так вот конец славного царствования, вот чем завер­шилось двадцатипятилетие непрерывных преобразований, поражавших мир своей быстротой и обгонявших ожидания самых либеральных партий во всех странах! Вот как кончил дни свои Государь мягкосердечный, человеколюбивый, дол­готерпеливый, более принижавший, нежели превозносив­ший величие своих прав!

После целого ряда злодейских покушений на его жизнь, направлявшихся тайной крамолой врагов России, будто бы во имя какого-то прогресса, поставляющего пер­вой же задачей разрушить и уничтожить все, чем держится человеческое общежитие, Государь, совершивший столько великих преобразований, сколько не насчитаешь веками в исторической жизни Народов, растерзан, будто хищными зверями, раздроблен адскими снарядами среди белого дня в своей столице, на улице, на людях!

Какие потрясающие подробности! Брошена бомба под карету, в которой ехал Государь. Он вышел из нее невредим и, как сказывают, перекрестился, благодаря Бога за новое чудо своего спасения. Повинуясь движению своего доброго серд­ца, он остановился над одним из раненых при взрыве, и вот новый взрыв.

Не так, не так ужасно. Было бы впечатление, если бы пу­ля Каракозова или Соловьева достигла своей проклятой цели!

193

Ряд злодейских покушений увенчался успехом самого ужасно­го, самого возмутительного свойства, как будто требовалось сильнее дать нам почувствовать смуту, которую переживаем, как бы сильнее наказать и вразумить нас. Каким невыразимо скорбным назиданием останется в исторической памяти об­раз Монарха, истинно мученически окончившего дни свои по­сле столь славного царствования.

Люди ищут власти, люди борются за власть, соблазняе­мые силою и почестями, с ней сопряженными. Увы! Власть есть тяжкое бремя; она возлагается на избранных как служба, тем бо­лее обязательная, чем выше власть. Нет службы более тяжкой, как верховная власть над народами. Всякая свобода и самая жизнь, поистине человеческая, в обществе возможны только при условии иной и бесспорной, над всякою властью господ­ствующей власти, ослабление которой неизбежно порождает смуту. По мере того как ослабевает действие законной власти, нарождаются дикие власти, начинается разложение, соверша­ются насилия, колеблются основы всей нравственности, дух растления овладевает умами и вместо явного правительства по­являются тайные, действующие тем сильнее, чем слабее дейст­вие государственной власти.

Сегодня принесли мы присяг}' вступившему на праро­дительский престол Государю Императору Александру Алек­сандровичу. Да будет же правдой данный нами пред Богом обет! Да поможет Бог нашему Государю в великом ожидаю­щем его подвиге, и поможет нам всем, именующим себя обра­зованными людьми, служить ему верой и правдой и для это­го возвратиться к своему народу и быть с ним заодно. Да на­ступит для нас с новым царствованием пора жить своим умом и быть самими собой, без чего никакие преобразования и улучшения впрок не пойдут.

Помолимся, чтобы прежде всего Бог помог нашему Го­сударю создать правительство, вполне способное содейство­вать ему в исполнении его обета посвятить всю жизнь свою «попечениям о благоденствии, могуществе и славе России», как сказано в Высочайшем манифесте от 1 марта.

194

КРАМОЛА,

ВЫЗВАВШАЯ СОБЫТИЯ

1 МАРТА

Со всех сторон мира несутся к нам изъявления соболезнова­ния, негодования по случаю постигшего нас бедствия. Все со­болезнуют царскому семейству и русском)' народу, постигнуто­му бедствием нераздельно во всех своих сословиях, всегда дви­жимых одним духом и одним чувством в годину испытаний. А к кому должно относиться всемирное негодование? Из совер­шивших злодеяния один пойман и обнаружен. Это девятнадца­тилетний недоучка. Многим ли существенно разнится этот не­совершеннолетний, вместе столь тяжкий преступник от тех ре­бятишек?.. Политический преступник! Но какие у этого, едва вылупившегося на свет Божий, получеловека могли бы быть политические замыслы, достаточно серьезные, чтобы увлечь его на такое страшное дело? Нет, он был брошен на дело царе­убийства, как брошен был им самим смертоносный снаряд. Значит, нравственная сила негодования может относиться не столько к этому презренному орудию, сколько к той крамоле, которая, очевидно, имеет свои замыслы и, конечно, не стесня­ется в выборе средств для достижения своих целей.

Что же это за крамола и какие у нее цели? Чего она до­могается и зачем ей было нужно цареубийство? Что есть та­кой заговор, в этом нельзя сомневаться; что есть у него ка­кой-то замысел, нуждавшийся в цареубийстве, в этом тоже нельзя сомневаться, если вспомним, с каким }порством, как систематически крамола возобновляла свои покушения про­тив в бозе почившего Государя. С 1866 года было совершено пять, даже шесть (если считать неудавшиеся приготовления в Николаеве) преступных покушений, предшествовавших последнему.

Какие же замыслы требовали столько усилий, направ­ленных к одной возмутительной цели? Никакие замыслы не могут оправдать такую цель; но надобно, чтобы они могли, по крайней мере, объяснить ее. Катехизис наших революционе­ров, как мы знаем, никаких догматов не признает, кроме безу­словного отрицания. Требуется произвести смуту в России, подорвать всякий авторитет, парализовать всякую нравствен-

195

ную силу, вооружить сословия одно против другого, зажечь усобицу, повергнуть все в хаос.

Но для чего же это? Для того ли, чтобы захватить власть? Кто же из них прочит себя на Всероссийский Престол или кто претендует на звание президента республики? Имеет ли смысл такая затея? Могла ли бы она так долго и так упорно держаться, так неутомимо возобновлять свои попытки? Что же, собственно, серьезного в таких попытках? Ничего иного, кроме непримиримо враждебных России побуждений, напра­вленных к тому, чтобы поколебать и расстроить ее. Вот это -серьезная и понятная Цель! Но она не может прямо высказы­ваться. Нужен пряник, нужно прикрытие, нужен грубый ради­кализм, чтобы вербовать недоучившуюся молодежь, нужен по­шлый либерализм, чтобы подкупать пустых людей. На врагов негодовать нечего, от врагов нужно только отбиваться. Вся си­ла негодования, весь стыд и бесчестие России должны падать на нас самих, именующих себя людьми образованными, - лю­дей правящих, учащих, ораторствующих и пишущих...

В одной будто бы русской, хотя и на русском языке изда­ваемой газете недавно читали мы наглое уверение, что Россия с самого начала шестидесятых годов своротила на путь реак­ции. Выходит, что все преобразования славного царствования в бозе почившего царя были мрачной реакцией, а истинный прогресс, какой эти друзья нашего Отечества рекомендовали бы ему, состоит в грамотах, в пожарах, в упадке патриотическо­го духа, в доктрине разложения России, в систематическом развращении народа и учащейся молодежи, в ее волнениях, ко­торые начались перед польским восстанием и с тех пор перио­дически возобновлялись. Вот программы, которым должны бы мы были идти, чтобы угодить друзьям нашим и с которого мы свернули, попав на путь национальной политики реакции.

Пора нам отрезвиться, пора стать зрелыми и здравомысля­щими людьми. Какое великое благо было бы для России, если бы вместо этой фальшивой образованности возобладал у нас дух здравомыслия, хотя бы простого и не нарядного!

Попытки цареубийства были в наши дни и в других стра­нах. Император германский после славной войны, наверху могу­щества и величия, подвергался раз за разом двум покушениям, из которых одно было не совсем безуспешно. Были покушения в Италии, Испании. Но в этих и других странах Европы радикаль­ные идеи и безверие распространены в самом народе; там есть

196

массы бездомного населения; но и там попытки цареубийства имели вид случайности и не принимали такого настойчивого и систематического характера, как у нас в эти последние годы. Дву­кратное покушение на императора Вильгельма сопровождалось быстрыми и решительными мерами, принятыми сильной и ра­зумной рукой. И вот многочисленная и действительно сильная партия социализма, имеющая своих представителей даже в зако­нодательных собраниях, партия эта была мгновенно приведена в бездействие. А у нас покушения все усиливались и с каждым ра­зом становились все более дерзкими. Администраторы заговори­ли сами языком если не «Земли и воли», то фельетонов «Голоса». Против зла принимались меры, но какие? Полумеры, только раздражавшие и возбуждавшие дух злоумышленни­ков. Вся эта история покушений и мер, которые ими вызыва­лись, породили мнение о бессилии законной власти, которая в действительности крепка и сильна и может, если захочет, стать крепче и сильнее, чем когда-либо.

Дай Бог нам с началом нового царствования очистить нравственную атмосферу и поднять в нашем образованном обществе русский патриотический дух, который дурному нас не научит...

Москва, 4 марта

У ГРОБА ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА II

О ВЛАСТИ

Преклонимся пред этим гробом земного величия. В нем поко­ятся останки Государя, обладавшего великим могуществом, большим, чем, быть может, самому ему было ведомо.

Он стоял на высоте славы, любви народной, удивле­ния целого мира. Но лишь издали и только неосмысленно­му взору мог казаться завидным и легким его удел. С той ми­нуты, как пало на него бремя правления, жизнь его была са­мой тягостной, какая только может выпасть человеку, по­винностью. Всегда тягостно бремя Верховной власти, но в бозе почивший Государь был призван обновить жизнь пред-

197

водимого им народа и извести его из египетского плена. Он услышал этот призыв с самого начала и послушно обрек се­бя его исполнению.

При каких страшно трудных обстоятельствах принял он государственное правление! Какую великую предстояло затем вскоре решить задачу! Предстояло бережно и не по­трясая земли изъять из нее то, что укоренилось веками и на чем все держалось, и затем изменить весь строй народной жизни.

Мир с изумлением смотрел на происходившее в на­шем Отечестве. Совершались одно за другим события все­объемлющего значения. Простой наблюдатель, следивший за ходом этих событий, даже посторонний и в них не заме­шанный, не мог оставаться равнодушным; что же должен был испытывать их совершитель, тот, кто нес на себе всю тяжесть решений, кто переживал ежедневно муку колеба­ний и опасений?

Всякий знает по собственному опыту, как тяжело принимать решения, от которых зависит судьба наша так и лиц, с нами связанных, и всякий может хотя приблизи­тельно оценить, что должен был испытывать, принимая свои решения, Верховный вождь великого народа, осво­бодитель миллионов, преобразователь и обновитель сво­ей страны. И не было ему отдыха, не было минуты успо­коения...

Her, не на радость дается жребий власти, и великая честь, которой она окружена, далеко не искупает для человече­ского сердца тяжесть этой повинности, самой тяжкой, какая только может выпасть человеку на земле. Мученическая кончи­на в бозе почившего государя была завершением истинно под­вижнического жребия. Воспитанный, как и все мы, в сфере ко­смополитических идей, глубоко потом, управляя судьбами сво­его народа, он отзывался об избраннике своего сердца на при­зывы его духа, следуя в своих решениях народному чувству, пре­одолевая все иные соображения внушения! Последняя война наша служит тому живым и недавним свидетельством.

Он не превозносился своей властью и, скорее, не вполне слишком пользовался ею. Доброта и кротость его сердца вели редко к умалению действия власти там, где ожидалась и где была необходима вся полнота ее действия. В деле правления он стеснял, связывал себя несравненно

198

более, чем могли бы ограничить его какие-либо формаль­ные условия. Так мало был властолюбив он, что, принижая и стесняя себя, он был постоянно в опасности изменить са­мое начало власти, собранной и утвержденной трудом и кровью всей истории нашего народа, - начало, долженству­ющее служить оградой всякой истинно человеческой сво­боды и нравственного порядка в государстве и быть движу­щей силой его развития. Нет не от Государя, каков был в бо­зе почивший Император, требовалось в чем-нибудь искать обеспечения, но в нем, напротив, и в нем одном, искала и могла найти себе обеспечение всякая честная свобода и всякое право.

Мы, русские люди, преклоняясь пред гробом Александ­ра II, веруем, что жизнь его была поистине угодным Богу под­вигом. В событиях его царствования для верующего чувства особенно ясно было действие промысла, обращавшего во бла­го всякую опасность и в торжество и победу то, что, казалось, грозило нам ущербом и поражением. Самая кончина его, во всем ее ужасе, наказуя нас, возвышает и просветляет его па­мять. История скажет то, что и теперь для чуткого ума ясно: она скажет, что все скорби его жизни и самая смерть его были искупительной жертвой за русский народ, за Россию, за ее ве­личие, за ее призвание. Он пал, сраженный коварством врагов своей страны...

Весь смысл русской истории и вся государственная муд­рость в том состоят, чтобы Верховная власть нашего народа была неразрывно связана с ним и чтобы управление им было живым и ясным выражением этого единства. Сохрани нас Боже от всего, что может разделить их и поставить как бы в два лагеря, один против другого, каждый со своими особыми интересами! Никакие формулы, выработанные жизнью дру­гих стран, не могут быть приложимы к отношениям Верхов­ной власти к народу в России. Мы делали ошибки в наших уч­реждениях, и они вносили много смуты в нашу жизнь, пара­лизуя ее силы; но всякая ошибка, даже самая малая на вид, была бы бедствием непоправимым.

Да предохранит нас Бог от всяких обманов и искуше­ний, а все более от собственного нашего легкомыслия и нера­зумия! Да соблюдет Верховная власть на Руси свое священ­ное значение и всю полноту, всю свободу свою в живом еди­нении с народными силами!

199

Москва, 19 марта

ЧТО ЗНАЧИТ СЛОВО «РЕАКЦИЯ»?

ГОСУДАРСТВЕННДЯ ВЛАСТЬ. НАШИ ЛИБЕРАЛЫ

У нас теперь в большом ходу слово «реакция». Этим словом перекидываются как самым ругательным. Им запугивают наш слабоумный либерализм. Но скажите, ради Бога, не есть ли отсутствие реакции первый признак мертвого тела? Жиз­ненный процесс не есть ли непрерывная реакция, тем более сильная, чем сильнее организм?

Наши либералы (или, вернее, их руководители, кото­рые их дурачат) хотят, чтобы Россия оставалась мертвым телом, не способным реагировать, какие бы дела над ней ни творились. Совершаются страшные события - и что же? Хо­тят, чтобы они не произвели никакой перемены ни в на­строении общества, ни в правительстве. Хотят, чтобы мы ничему не научились, не стали умнее, чтобы мы продолжа­ли следовать как ни в чем не бывало путем обмана, чтобы посредством реакции живого и сильного организма мы не выбросили из себя болезнетворное начало, которое отрав­ляет его. Горе нам, если мы не способны даже теперь ока­зать спасительную реакцию, которая состоит не в том, как думают наши гнилые либералы и политические плуты, дер­жащие их на поводьях, чтобы ухудшить наши дела, а, напро­тив, чтобы их улучшить, чтобы вывести их на прямой путь, чтобы оздоровить их.

Что требуется в настоящее время? Более всего тре­буется, чтобы показала себя государственная власть Рос­сии во всей непоколебленной силе, ничем не смущенная, не расстроенная, вполне в себе уверенная. Боже сохрани нас от всяких ухищрений, изворотов, заискиваний, от всякой тени зависимости государства от каких-либо вол­нений. Власть государства не на мнениях основана; или ее нет или она держится сама собой, независимо от мнений. И вот это-то прежде всего должно обнаружиться в крити­ческие минуты. Слыханное ли дело, чтобы полководец об­ращался не к мужеству и твердости своих войск, а старал-

200

ся бы вызывать в них мнения и показывал бы вид, что мне­ниям угождает и в своих действиях на них опирается? А разве государство, вынуждаемое принимать меры обще­ственной безопасности, не то же, что и воинство, кото­рое, в очередь, не то ли же, что и государство в сокращен­ном виде?

Государство предоставляет мнениям развиваться и вы­сказываться на свободе, которую оно же ограждает и обеспе­чивает; но в деле государственной необходимости и общест­венной безопасности требуется прежде всего честное и твер­дое исполнение каждым своего долга. Россия выросла и окре­пла не мнениями, не большинством голосов, не интригой партий, вырывающих друг у друга власть, а исполнением свя­щенного долга, связующим воедино все сословия народа. Оживить это чувство долга - вот что требуется в обстоятель­ствах, подобных настоящим.

Наши так называемые либеральные газеты уж очень возмущены тем сочувствием, которое встречают русские нигилисты среди заграничных социалистов, радикалов и коммунаров. Желая отвести глаза своих читателей от той отвратительной язвы, которая искусной рукой привита нам под фальшивым видом «либерализма», они запальчиво на­кидываются на заграничные государства за то, что те тер­пят в своих пределах источники смут, которые препятству-ют-де нормальному развитию России. В пошлых фразах пе­тербургские и московские «либералы» убеждают, с одной стороны, заграничные правительства принять самые стро­гие меры против скрывающихся у них революционеров, а с другой -- они же умоляют русское правительство воздер­жаться от всякой меры, имеющей хотя бы малейший при­знак энергии, ибо такие меры «для России непригодны, бес­полезны и даже вредны».

Нельзя без гадливого чувства взять в руки некоторые из наших газет. Кто руководит ими и ком)' они угождают?

«Голос», эта ложью дышащая газета, хочет уверить, что все теперь только и думают о так называемых либеральных уч­реждениях, что в принципе все согласны, а разнятся только в способах. Наглость лжи этой газеты доходит до того, что она утверждает, будто и «Московские ведомости», в свою очередь, проповедуют необходимость парламента, но только не такого, как «Голос», а олигархического!

201

ЧЛЫ Ь 1 i'E I ЬЯ.

Г mili'AJUli/U 1И VI AALM^MJ 1Я1'А 11.

Москва, 8 апреля

ВСЕ, ЧТО ПРОТИВОРЕЧИТ

основному строю

РУССКОГО ГОСУДАРСТВА,

ДОЛЖНО БЫТЬ

УСТРАНЕНО

ИЗ НЕГО САМЫМ

РЕШИТЕЛЬНЫМ ОБРАЗОМ

Завтра - сороковой день по кончине Монарха, которого оп­лакивает Россия. До сорока дней, по верованию нашей Цер­кви, отошедшая душа находится еще в тайной связи с нами, постепенно освобождаясь от земных уз. Завтра мы как бы вновь и в последний раз простимся с Государем, так много сделавшим для нашего Отечества, пострадавшим и потерпев­шим мученическую смерть за него. Молясь об упокоении ото­шедшей души Монарха, помолимся и о его России, пережи­вающей ныне тяжкий кризис.

Нелегко переживать кризис; однако лучше пусть он не­сколько продлится, лишь бы разрешился вполне благополуч­но. За кризисом должно последовать или полное выздоров­ление, или безнадежное ухудшение недуга. Всякая ошибка может иметь теперь роковые последствия.

Что теперь нам делать? Прежде всего, не задавать себе подобных вопросов. В этих-то беспрерывных вопросах и состо­ит наш опасный общественный недуг. Что нам теперь делать? Да просто стать твердо на ноги, очнуться от дремоты, отрях­нуться от праздномыслия и делать то, что у каждого под руками.

Со вчерашнего ли дня началось существование России? Русская держава есть создание тысячелетней истории. Россия не вопрос, Россия не мнение, не идея, не отвлеченная форму­ла; это самая реальная реальность, многосложная и громадная. Россия есть до бесконечности организованная индивидуаль­ность, своеобразная и сама себе равная. Если она существует, то, стало быть, есть основы и законы ее существования. Вот та

202

твердая почва, на которой мы должны очутиться, чтобы выйти благополучно из кризиса; вот на чем следует стать твердо.

Что делать? Очевидно, следует делать то, что требуется основными законами нашей страны. Если мы в чем-нибудь от­ступили от них, поспешим прийти в согласие с ними. Все, что противоречит основному строю Русского государства, долж­но быть устранено самым решительным образом. Вопрос не в том, что лучше вообще, а в том, что полезно для нашего госу­дарства в данный момент его существования. Если мы призва­ны заботиться о чьем-либо существовании, то не следует от­влекаться от него мыслью или разбрасываться по сторонам.

Последнее царствование, столь славное, но злодейски прерванное, было ознаменовано великими преобразования­ми, которые подняли множество вопросов. Не осталось ни­чего в нашем быту, что не подверглось бы вопросу, все заша­талось и заколебалось, и из виду у нас пропал самый субъект преобразований и улучшений. Субъект же есть Россия, Рус­ское государство, и мерой, определяющей достоинство пре­образований, должно быть не что иное как государственная польза. Одному может казаться лучшим то, другому - другое. Для отвлеченной мысли, так же как и для фантазии, нет ни конца, ни предела. Но в законодательстве, в правительствен­ной деятельности, в вопросах политических все должно быть подчинено государственной пользе и ею измеряться. Всякое уклонение нашей мысли за черту государственной пользы, точно так же как и всякая отвлеченность, невольно уводит умы на дурной путь, который ведет к измене вольной или невольной и поощряет врагов.

Москва, 25 апреля

ЕДИНСТВЕННЫЙ ЦАРСКИЙ ПУТЬ

Предлагают много планов... Но есть один царский путь.

Это не iryrb либерализма или консерватизма, новизны или старины, прогресса или регресса. Это и не путь золотой се­редины между двумя крайностями. С высоты царского трона от­крывается стомиллионное царство. Благо этих ста миллионов и

203

I LI LUIJL AJUIIAI \VIV\

есть тот идеал и вместе тот компас, которым определяется и уп­равляется истинный царский путь.

В прежние века имели в виду интересы отдельных сосло­вий. Но это не царский путь. Трон затем возвышен, чтобы пред ним уравнивалось различие сословий, цехов, разрядов и клас­сов. Бароны и простолюдины, богатые и бедные, при всем раз­личии между собой, равны пред Царем. Единая власть, и ника­кой иной власти в стране, и стомиллионный, только ей покор­ный народ - вот истинное царство.

В лице Монарха оно владеет самой сильной централь­ной властью для подавления всякой крамолы и устранения всех препятствий к народному благу. Оно же, упраздняя вся­кую другую власть, дает место и самому широкому самоуправ­лению, какого может требовать благо самого народа - наро­да, а не партий.

Только по недоразумению думают, что монархия и са­модержавие исключают «народную свободу», на самом же де­ле она обеспечивает ее более, чем всякий шаблонный кон­ституционализм. Только самодержавный Царь мог без вся­кой революции, одним своим манифестом, освободить двад­цать миллионов рабов, и не только освободить лично, но и наделить их землей. Дело не в словах и букве, а в духе, все оживляющем.

Да положит Господь, Царь Царствующих, на сердце Го­сударя нашего шествовать именно этим воистину царским пу­тем, иметь в виду не прогресс или регресс, не либеральные или реакционные цели, а единственно благо своего стомил­лионного народа.

Печатается по: М.Н. Катков. Имперское слово. - М., 2002.

«ГОЛОС»
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Похожие:

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУчебно-тематическое планирование № Тема урока Кол-во часов
Реформы 1860-1870х годов. Самодержавие, сословный строй и модернизационные процессы

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconО проведении в российской федерации года молодежи
Это критические взгляды и настроения в отношении существующей действительности, новые идеи и та энергия, которые особенно нужны в...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУрок-настроение
Для создания настроения использовала записи музыкальных пьес П. И. Чайковского и Д. Кабалевского, пения соловья, репродукции картин...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconРеферат по спецкурсу: «История российских реформ» На тему: «Контрреформы 80-90-х годов»
В обстановке спада революционной ситуации на рубеже 70—80-х гг этот курс был обречен на провал далеко не сразу

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconТема 23. Экономическое развитие СССР во второй половине 1960-х -первой половине 1980-х годов
Отход от «оттепели» и консервативный курс советского руководства (отход от реформ)

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconБуржуазные реформы 60-70-х годов XIX века в России
Цель урока: познакомить учеников с содержанием реформ второй половины века в России; доказать, что она в это время вышла на капиталистический...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconА. А. Бадараева Образы и настроения пейзажной лирики Ф. И. Тютчева и А. А. Фета (1820 1892)
Цели урока: обрисовать зрительные образы при чтении стихотворений, понять настроения, чувства поэтов, определить способы создания...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУроки реформ 1990-х годов
И самый главный урок состоит в том, что реформа — это не одномоментный акт принятия «хороших законов», а построение последовательности...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconПрограмма воспитательной работы класса: "Лестница успеха"
Осуществляется через образование, а также организацию жизнедеятельности определенных общностей. В воспитании взаимодействуют личность,...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconКурсовая работа студентки
Эта тема становится все более актуальнее в связи с улучшением русско-китайских отношений, поэтому нам надо понять как жили люди в...


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru