Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов




НазваниеОбщественные настроения накануне реформ 1860-х годов
страница11/15
Дата публикации29.08.2016
Размер2.61 Mb.
ТипРеферат
5-bal.ru > Право > Реферат
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ОЦЕНКИ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ

ААЕКСАНДРА II

И ОТКАЗ ОТ КУРСА

РЕФОРМ

МАРТ - АПРЕЛЬ 1881 ГОЛА



ИЗ ДНЕВНИКА ЕЛ. ПЕРЕТЦА

ПЕРЕТЦ ЕГОР АБРАМОВИЧ (1833-1899) -российский государственный дея­тель, представитель либерального крыла в правительстве империи, обеспечивавше­го проведение реформ в период правления Александра П. Широко известен как автор «Дневника», описывающего события 1880-1883 гг., и отражающего скрытые пру­жины внутриполитических процессов в России во второй половине XIX века. С1871 г. - статс-секретарь Государственного совета, В1878-1882 гг. - государст­венный секретарь, с 1883 а - член Иосударственного совета. В1880 г. вошел в состав Особого совещания для рассмотрения вопроса о допуи^ении в Государственный совет выборных (депутатов) от населения, которое в третий раз (после неудачных попыток П.А. Валуева и великого князя Константина Нико­лаевича в соавторстве с князем С.Н. Урусовым, имевших место соответственно в 1863 и 1866 гг.) рассматривало проект реформы государственной власти, вводив­шей постоянное представительство дворянского сословия в высших законодатель­ных органах государства.

Совещание возглавляя великий князь Константин Николаевич (при участии на­следника престола - будугцего Александра Ш). В состав совещания входили также председатель комитета министров П.А. Валуев, председатель департамента зако­нов Государственного совета князь С.Н. Урусов, министр внутренних дел Л.С. Ма­ков, шеф жандармов А. Р. Дрентельн.

Результатом работы совещания стал проект («Записка») министра внутренних дел М.Т. Лорис-Меликова (называвшийся некоторыми «конституцией»). Работу прервало убийство Александра П - Александром Ш был издан манифест, в котором он встал на «защиту самодержавия от всяких на него поползновений».

На 8 марта в два часа пополудни назначено было заседание со­вета министров. В повестке, полученной мной накануне позд­но вечером, не было назначено предмета совещания. Поэтому и так как государственный секретарь присутствует в заседани­ях совета министров собственно для представления объясне­ний по делам государственного совета, то я просмотрел, на­сколько позволяло время, записки по всем нашим важнейшим делам. Заботы мои оказались напрасными, так как вопрос, подлежавший обсуждению, совершенно выходил из общего ряда. Приехав в Зимний дворец за четверть часа до назначен­ного времени, я застал в указанной для сбора малахитовой комнате многих министров, от которых узнал, что обсуждать­ся будет предположение графа Лорис-Меликова об учрежде­нии редакционных комиссий с участием представителей от земства и городов.

Кроме министров, председателей департаментов госу­дарственного совета, меня и заведующего делами совета, статс-секретаря Н.П. Мансурова, прибыли великие князья Владимир Александрович, Константин Николаевич и Миха­ил Николаевич и граф С.Г. Строганов.

Ровно в 2 часа государь прислал спросить, все ли нали­цо, и когда ему было доложено, что не явился только великий князь Николай Николаевич но случаю болезни, его величест­во вышел в малахитовую комнату и, остановись у дверей, по­просил всех перейти в назначенную для заседания залу (че­рез комнату от малахитовой). С каждым из проходивших го­сударь приветливо здоровался, подавая руку, которой с чувст­вом пожимал руку проходившего. В зале стоял большой про-

163

долговатый стол, накрытый малиновым сукном; вокруг стола было поставлено 25 кресел; перед каждым креслом лежала на столе бумага и карандаш. Посреди стола, спиной к окнам, об­ращенным на Неву, было место государя. Напротив его вели­чества, подле заведующего делами совета, поместился ми­нистр внутренних дел, который должен был докладывать свои предположения...

Когда все заняли места, его величество, не без некоторо­го смущения, сказал: «Господа, я собрал вас сегодня, несмотря на переживаемое нами крайне тягостное время, для обсужде­ния одного вопроса, в высшей степени важного.

Граф Лорис-Меликов, озабочиваясь возможно всесто­ронним рассмотрением предположений, которые будут выра­ботаны после окончания сенаторских ревизий, а также для удовлетворения общественного мнения, докладывал покой­ному государю о необходимости звать представителей от зем­ства и городов. Мысль эта в общих чертах была одобрена по­койным моим отцом, который приказал обсудить ее подроб­но в особом совещании под председательством графа Валуе­ва, при участии моем, великого князя Константина Николае­вича и некоторых других лиц.

Журнал совещания, которое, в сущности, согласилось с проектом, был представлен его величеству и одобрен им. Покойный государь сделал, однако, некоторые заметки отно­сительно частностей. Нам предстоит теперь обсудить эти за­метки. Но прошу вас быть вполне откровенными и говорить мне ваше мнение относительно всего дела, нисколько не стесняясь. Предваряю вас, что вопрос не следует считать предрешенным, так как и покойный батюшка хотел прежде окончательного утверждения проекта созвать для рассмот­рения его совет министров»... Затем, обратившись к графу Лорис-Меликову, государь поручил ему прочесть записку о предположениях и проект публикации в «Правительствен­ном Вестнике».

Записка, прочитанная Лорисом, была составлена еще до катастрофы 1 марта - в начале ее говорилось об успехах, до­стигнутых примирительной политикой последнего времени.,.

В этом месте государь прервал чтение словами: «Ка­жется, мы заблуждались».

Затем говорилось в записке о замеченных беспоряд­ках в местном управлении и необходимости устройства его

164

на лучших основаниях. Прежде всего нужно было обстоя­тельно изучить существующее, узнать, в чем именно заклю­чаются его недостатки и зависят ли они от одних только зло­употреблений или же от несовершенства самого закона. С этой целью, по всеподданнейшему докладу министра внут­ренних дел, покойному государю благоугодно было назна­чить сенаторские ревизии, которыми собирается, а отчасти уже и собран, богатый материал, требующий разработки. Придется составить весьма важные законодательные проек­ты, но для того чтобы проекты эти действительно соответ­ствовали ощущаемым потребностям, министр внутренних дел считает необходимым, чтобы они были составлены и об­суждены при участии людей практических, знающих усло­вия губернской и уездной жизни. Поэтому граф Лорис-Ме-ликов испрашивал соизволение в бозе почившего императо­ра на учреждение особой редакционной комиссии, в кото­рой, кроме должностных лиц правительственных ведомств, участвовали бы представители земства (по два от каждой гу­бернии и городов, по одному от каждого губернского города и по два от столиц).

Комиссия должна подразделяться на отделы для пер­воначального обсуждения отдельных проектов, а затем со­единиться в общее собрание под председательством лица, назначенного государем императором. Выработанные та­ким образом проекты должны быть внесены на рассмотре­ние государственного совета, права которого остаются без всякого изменения.

В проекте публикации выражена была сущность изло­женного в записке, причем сказано было, что предположен­ные меры были одобрены покойным государем и утвержде­ны царствующим императором.

По прочтении графом Лорис-Меликовым записки и проекта публикации его величество, вновь обращаясь ко всем присутствующим, просил их, ввиду важности предлага­емой меры и тех последствий, к которым она может привес­ти, высказывать совершенно откровенно мнение их, нис­колько не стесняясь предварительным одобрением как по­койного государя, так и его самого.

Засим государь обратился прежде всех к сидевшему ря­дом с ним графу С.Г. Строганову, спрашивая его, что думает он о предполагаемой мере.

165

Граф Строганов сказал приблизительно следующее:

Ваше величество, предполагаемая Вами мера, по моему мнению, не только не своевременная при нынешних обстоя­тельствах, требующих особой энергии со стороны прави­тельства, но и вредная.

Мера эта вредна потому, что с принятием ее власть пе­рейдет из рук самодержавного монарха, который теперь для России безусловно необходим, в руки разных шалопаев, думаю­щих не о пользе общей, а только о своей личной выгоде. В по­следнее время, и без предполагаемой новой меры, власть зна­чительно ослабла, в журналах пишут бог знает что и пропове­дуют невозможные доктрины. Дошло до того, что, как я слы­шал, сам министр внутренних дел признал необходимым при­звать к себе журналистов, чтобы потребовать от них некото­рой умеренности (обращаясь к Лорис-Меликову). Не так ли?

Граф Лорис-Меликов. Ваше величество, граф Сергей Гри­горьевич не совсем прав. Я лично не видел редакторов по­временных изданий с осени. В последнее же время, с разре­шения Вашего, я действительно не сам, а через начальника главного управления по делам печати сказал, что если в ка­ком-либо периодическом издании будет напечатана статья о необходимости конституции, то такое издание будет мною немедленно прекращено, притом не на основании закона 6 апреля 1866 года, а в силу особого полномочия, дарованно­го мне Вашим величеством. Угроза эта подействовала.

Граф Строганов. И слава богу... Но, государь, подобная мера не будет уже возможна тогда, когда Вы вступите на путь Вам предлагаемый. Путь этот ведет прямо к конституции, ко­торой я не желаю ни для Вас, ни для России...

Государь. Я тоже опасаюсь, что это первый шаг к консти­туции.

Затем, обратясь к графу Валуеву, его величество сказал: «Граф Петр Александрович вы, как председатель комиссии, которая рассматривала проект, вероятно, пожелаете, выска­зать Ваш взгляд».

Граф Валуев. Ваше императорское величество, я, с моей стороны, не могу разделять тех опасений, которые только что были высказаны глубоко уважаемым мною графом Серге­ем Григорьевичем.

Предполагаемая мера очень далека от конституции. Она имеет целью справляться с мнением и взглядами людей,

166

знающих более, чем мы, живущие в Петербурге, истинные потребности страны и ее населения, до крайности разнооб­разного. В пределах необъятной империи, под скипетром, Вам богом врученным, обитают многие племена, из которых каждое имеет неоспоримое право на то, чтобы верховной власти Вашего величества были известны его нужды...

Вам, государь, небезызвестно, что я давнишний автор, могу сказать, ветеран рассматриваемого предположения. Оно сделано было мною, в несколько иной только форме, в 1863 году, во время польского восстания, и имело, между про­чим, целью привлечь на сторону правительства всех благо­мыслящих людей. Покойный император, родитель Вашего величества, изволил принять мое предложение милостиво, однако, не признал своевременным дать ему тогда ход. Затем я возобновил свое ходатайство в 1866 году, но и на этот раз в бозе почивший государь не соизволил на осуществление предложенной мною меры. Наконец, в прошлом году я доз­волил себе вновь представить покойному государю импера­тору записку по настоящему предмету. Участь ее Вашему ве­личеству известна: Особым совещанием, состоявшимся под председательством его императорского высочества велико­го князя Константина Николаевича, признано было, опять-таки, несвоевременным издать к юбилейному торжеству 19 февраля 1880 г. какое-либо законоположение о призыве представителей земства.

Из этого краткого очерка Ваше императорское величе­ство изволили усмотреть, что я постоянно держался одного и того же взгляда на настоящий вопрос. Я не изменю своих убе­ждений и теперь. Напротив того, я нахожу, «то при настоя­щих обстоятельствах предлагаемая нам мера оказывается в особенности настоятельною и необходимою. Граф Сергей Григорьевич совершенно справедливо указывает на то, что те­перь в газетах пишут бог знает что. Такие злоупотребления пе­чатным словом могут иметь гибельные для государства послед­ствия. Поэтому необходимо озаботиться, чтобы журналистам, этим самозваным представителям общественного мнения, был создан противовес настоящих, законных представителей общества, которое, без малейшего сомнения, и мыслит и чув­ствует совершенно иначе, нежели авторы газетных статей.

Вот, Ваше императорское величество, соображения и убеждения мои по существу дела. Что же касается затронуто-

167

го графом Строгановым вопроса о своевременности издать теперь же проектированное нами положение, то в этом отно­шении я воздержусь от какого бы то ни было заявления. Ваше величество, будучи в сосредоточии дел и обстоятельств, без сомнения, будете сами наилучшим судьей того, следует и воз­можно ли в настоящую именно минуту предпринимать пред­лагаемую нам важную государственную меру. Разрешение это­го вопроса должно зависеть исключительно от державной во­ли вашего величества.

После речи Валуева государь обратился к великим князьям, но все они пожелали высказать свое мнение после других, когда вопрос более выяснится. Тогда попросил слова военный министр.

Граф Милютин. Предлагаемая Вашему величеству мера, -сказал он, - по моему мнению, совершенно необходима и не­обходима именно теперь. В начале каждого царствования но­вый монарх, для пользы дела, должен заявить народу свои на­мерения и виды относительно будущего. По части внешней политики взгляды Вашего величества нашли себе прекрасное выражение в циркулярной депеше министра иностранных дел. Как видно из известий, приходящих со всех концов Евро­пы, депеша эта произвела всюду наилучшее впечатление. Но она касается собственно международных наших сношений, --из нее не видно, какой внутренней политики будет держаться император Александр III. Между тем, вопрос этот естествен­но озабочивает всю Россию. Безотлагательное разрешение его представляется мне в высшей степени настоятельным.

Покойный государь по вступлении на престол пред­принял целый ряд великих дел. Начатые им преобразования должны были обновить весь строй нашего отечества. К не­счастью, выстрел Каракозова остановил исполнение многих благих предначертаний великодушного монарха. Кроме свя­того дела освобождения крестьян, которому покойный госу­дарь был предан всей душой, все остальные преобразования исполнялись вяло, с недоверием к пользе их, причем неред­ко принимались даже меры, несогласные с основной мыслью изданных новых законов. Понятно, что при таком образе действий нельзя было ожидать добрых плодов от наилучших даже предначертаний в России; все затормозилось, почти за­мерзло, повсюду стало развиваться глухое неудовольствие... В самое последнее только время всем стало легче дышать,

168

действия правительства стали напоминать первые лучшие годы минувшего царствования. Перед самой кончиной импе­ратора Александра Николаевича возникли предположения, рассматриваемые нами теперь. Слух о них проник в общест­во, и все благомыслящие люди им от души сочувствуют. Весть о предполагаемых новых мерах проникла и за границу.

Государь, Да, но император Вильгельм, до которого до­шел слух о том, будто бы батюшка хочет дать России консти­туцию, умолял его в собственноручном письме - не делать этого; на случай же, если бы дело зашло так далеко, что нель­зя отступить и обойтись вовсе без народного представитель­ства, император германский советовал устроить его как мож­но скромнее, дав представительству поменьше влияния и со­хранив власть за правительством.

Граф Милютин. Ваше величество, не о конституции идет у нас теперь речь. Нет ее и тени. Предлагается устроить на правильных основаниях только то, что было и прежде. Когда рассматривались проекты крестьянских положений и других важнейших законов, всякий раз, с соизволения по­койного государя, приглашаемы были, для предварительно­го обсуждения этих проектов, люди практические, которые знают действительную жизнь, потому что живут не в столи­це, а в уездах и деревнях, где многие вопросы представляют­ся в ином свете, нежели в нашей среде. Теперь предстоят важные законодательные труды по окончании сенаторских ревизий. Естественно, что для успеха дела необходимо сооб­разить их всесторонне, т. е. не с канцелярской только или бюрократической точки зрения. Ввиду этого, Ваше величе­ство, я позволяю себе горячо поддерживать предложение графа Лорис-Меликова.

Министр почт и телеграфов Л.С. Маков. Ваше импера­торское величество, предложения графа Лорис-Меликова мне не были вовсе известны; я ознакомился с ними в первый раз в настоящем заседании и поэтому не могу сообразить их, как бы следовало. Но, сколько я мог понять из записки, про­читанной министром внутренних дел, основная его мысль -ограничение самодержавия.

Доложу откровенно, что я, с моей стороны, всеми сила­ми моей души и моего разумения, решительно отвергаю эту мысль. Осуществление ее привело бы Россию к погибели. Та­ков мой взгляд на этот вопрос вообще. Но, кроме того, по дол-

169

MALI Ь I ГН ЬЯ. UlltHkH I 111 СиВГАЗи&НП И VI AAFKLAIIAI'A II.

гу совести, я считаю себя обязанным высказать, что не в та­кие минуты, как те, которые, к несчастью, переживаем мы, возможно заниматься проектами об ослаблении власти и об изменении формы правления, благодетельной для отечества.

В смутное нынешнее время, по глубокому убеждению моему, нужно думать только о том, чтобы укрепить власть и искоренить крамолу. Воля Вашего императорского величест­ва, без сомнения, священна. Если Вам, государь, благоугодно будет утвердить одобренные в бозе почивающим императо­ром предложения графа Лорис-Меликова, то все мы должны преклониться, и все возражения наши должны смолкнуть. Тем не менее, я считаю священной обязанностью, обратить всемилостивейшее внимание Вашего величества на то, что при обнародовании постановления по этому предмету нужно принять совершенно иную форму, нежели та, которая предла­гается графом Лорис-Меликовым. Нельзя говорить о важной этой мере так, как будто она исходит от министра внутренних дел. Подобный правительственный акт может исходить ис­ключительно от Вас, по завету покойного государя, и силою собственной державной воли Вашего императорского вели­чества, а не по мысли и представлению министра внутренних дел. О нем в публикации не должно быть и речи.

Министр финансов А,А. Абаза (с некоторою горячно­стью). Ваше императорское величество, о министре внутрен­них дел речь идет вовсе не в публикации, приготовленной для «Правительственного Вестника», а в докладной записке, которая может исходить только от министра.

Затем, что касается других возражений министра почт и телеграфов, то я попрошу разрешения остановиться прежде всего на указании его о невозможности принять предлагаемую меру в нынешние смутные времена. Я бы понял это возраже­ние, если бы смута исходила из народа. Но мы видим совер­шенно противное. Смута производится горстью негодяев, не имеющих ничего общего с народом, исполненным любви и преданности своему государю. Против шайки злодеев, ненави­димых всем населением империи, необходимо принять самые решительные и строгие меры. Но для борьбы с ними нужны не недоверие к обществу и всему народу, не гнет населения, а совершенно иные средства, - нужно устроить сильную, дея­тельную и толковую полицию, не останавливаясь ни перед ка­кими расходами. Государственное казначейство отпустит на

170

столь важную государственную потребность не только сотни тысяч, но миллионы, даже многие миллионы рублей.

Наконец, по поводу возражений министра почт я не могу не заметить, что в предложениях графа Лорис-Мелико­ва, которые, по воле покойного государя, обсуждались в осо­бой комиссии при участии Вашего величества, нет и тени то­го, чего опасается статс-секретарь Маков. Если бы они кло­нились к ограничению самодержавия, которое более чем ко­гда-либо необходимо в нынешнее время, то, конечно, никто из нас не предложил бы и не поддерживал бы этой меры.

Проектированные редакционные комиссии должны иметь значение учреждения только совещательного. Без со­вещания с представителями общества обойтись невозмож­но, когда речь идет об издании важных законов. Только по­средством такого совещания познаются действительные ну­жды страны. Трон не может опираться исключительно на миллион штыков и на армию чиновников. В царствование покойного государя не раз приглашаемы были и в различные комиссии и даже в государственный совет лица выборные, именно, предводители дворянства, председатели земских уп­рав, городские головы и т. п. Теперь предлагается поступить несколько иначе, т. е. приглашать не людей, избранных об­ществом для совершенно иной цели, а людей, которым насе­ление доверит его голос, именно для рассмотрения законо­дательных проектов. Я, с моей стороны, считаю этот прием важным усовершенствованием, потому что очень хороший предводитель дворянства, городской голова или председа­тель земской управы могут быть очень плохими советчиками по части законодательной.

Ваше императорское величество, предлагаемая графом Лорис-Меликовым мера представляется мне, как министру финансов, совершенно необходимой еще и потому, что, как Вашему величеству известно, нам предстоит издать целый ряд законов о новых налогах. Подобного же рода вопросы не могут быть рассматриваемы путем исключительно кабинет ным. Для справедливости и практического удобства налога он непременно должен быть соображен при участии тех лиц, которым придется платить его.

Министр внутренних дел граф М.Т. Лорис-Меликов. Ваше императорское величество, при обсуждении настоящих предположений, было не раз упоминаемо, что в нынешние

171

С1&Л.

rtALM^/M 1Д.1'П II...

смутные времена нужны иные меры, нежели те, которые те­перь предлагаются. В этих отзывах слышится косвенный укор мне за то, что я не сумел уберечь незабвенного покойно­го государя и общего благодетеля. Я не буду оправдываться. Я действительно виноват, как я о том и докладывал Вам, госу­дарь, тотчас же после ужасного события 1 марта. Но если я не мог уберечь покойного императора, то не по недостатку усердия. Я служил ему всеми силами, всею душою и при всем том не мог предупредить катастрофы... Несмотря на убеди­тельную просьбу мою, Вашему величеству не угодно было уволить меня...

Государь. Нет. Я знал, что Вы действительно сделали все, что могли.

Граф Лорис-Меликов. В настоящее время я полагаю, что в отношении к злодеям нужно принять самые энергические меры, но вместе с тем я убежден, что относительно всего ос­тального населения империи правительство не должно оста­навливаться на пути предпринятых реформ. По окончании сенаторских ревизий нам предстоит издание весьма важных законодательных мер. Необходимо, чтобы меры эти сообра­жены были как можно тщательнее, для того, чтобы они ока­зались полезными в практическом применении.

Затем не менее важно и то, чтобы на стороне прави­тельства были все благомыслящие люди. Предлагаемая те­перь мера может много этому способствовать. В настоящую минуту она вполне удовлетворит и успокоит общество; но ес­ли мы будем медлить, то упустим время. Через три месяца нынешние, в сущности, весьма скромные, предположения наши окажутся, по всей вероятности, уже запоздалыми.

Обер-прокурор св. синода К.Я. Победоносцев (бледный, как полотно, и очевидно взволнованный). Ваше величество, по долгу присяги и совести, я обязан высказать Вам все, что у ме­ня на душе. Я нахожусь не только в смущении, но и в отчаянии. Как в прежние времена перед гибелью Польши говорили: «Finis Poloniae!», так теперь едва ли не приходится сказать и нам: «Finis Russiae!». При соображении проекта, предлагаемо­го на утверждение Ваше, сжимается сердце. В этом проекте слышится фальшь, скажу более: он дышит фальшью...

Нам говорят, что для лучшей разработки законодатель­ных проектов нужно приглашать людей, знающих народную жизнь, нужно выслушивать экспертов. Против этого я ничего

172

не сказал бы, если б хотели сделать только это. Эксперты вы­зывались и в прежние времена, но не так, как предлагается те­перь. Нет! В России хотят ввести конституцию и, если не сра­зу, то, по крайней мере, сделать к ней первый шаг... А что та­кое конституция? Ответ на этот вопрос дает нам Западная Ев­ропа. Конституции там существующие, суть орудие всякой не­правды, орудие всяких интриг. Примеров этому множество, и даже в настоящее именно время мы видим во Франции охва­тившую все государство борьбу, имеющую целью не действи­тельное благо народа или усовершенствование законов, а из­менение порядка выборов для доставления торжества често­любцу Гамбетте, помышляющему сделаться диктатором госу­дарства. Вот к чему может вести конституция.

Нам говорят, что нужно справляться с мнением страны через посредство ее представителей. Но разве те люди, кото­рые явятся сюда, для соображения законодательных проек­тов, будут действительными выразителями мнения народно­го? Я уверяю, что нет. Они будут выражать только личное свое мнение и взгляды.

Государь. Я думаю то же. В Дании мне не раз говорили ми­нистры, что депутаты, заседающие в палате, не могут считать­ся выразителями действительных народных потребностей.

Победоносцев. И эту фальшь по иноземному образцу, для нас не пригодную, хотят, к нашему несчастью, к нашей погибе­ли, ввести и у нас, Россия была сильна благодаря самодержа­вию, благодаря неограниченному взаимном)' доверию и тес­ной связи между народом и его царем. Такая связь русского ца­ря с народом есть неоцененное благо. Народ наш есть храни­тель всех наших доблестей и добрых наших качеств; многом)' у него можно научиться! Так называемые представители зем­ства только разобщают царя с народом. Между тем правитель­ство должно радеть о народе, оно должно познать действи­тельные его нужды, должно помогать ему справляться с безыс­ходною часто нуждою. Вот уде ц, к достижению которого 1гуж-но стремиться, вот истинная задача нового царствования.

А вместо того предлагают устроить нам говорильню, вроде французских «etats generaux». Мы и без того страдаем от говорилен, которые под влиянием негодных, ничего не стоящих журналов разжигают только народные страсти. Благодаря пустым болтунам, что сделалось с высокими пред­начертаниями покойного незабвенного государя, приняв-

173

HAUh IPtlbM.

ШЫ'ЛЗиЬАМИИ AAtRLAHAi'A II...

шего под конец своего царствования мученический венец? К чему привела великая святая мысль освобождения кресть­ян?.. К тому, что дана им свобода, но не устроено над ними над­лежащей власти, без которой не может обойтись масса тем­ных людей. Мало того, открыты повсюду кабаки; бедный на­род, предоставленный самому себе и оставшийся без всяко­го о нем попечения, стал пить и лениться к работе, а потому стал несчастною жертвою целовальников, кулаков, жидов и всяких ростовщиков.

Затем, открыты были земские и городские обществен­ные учреждения - говорильни, в которых не занимаются действительным делом, а разглагольствуют вкривь и вкось о самых важных государственных вопросах, вовсе не подлежа­щих ведению говорящих. И кто же разглагольствует, кто ору­дует в этих говорильнях? Люди негодные, безнравственные, между которыми видное положение занимают лица, не живу­щие со своим семейством, предающиеся разврату, помышля­ющие лишь о личной выгоде, ищущие популярности и внося­щие во все всякую смуту.

Потом открылись новые судебные учреждения - новые говорильни, говорильни адвокатов, благодаря которым са­мые ужасные преступления, несомненные убийства и другие тяжкие злодейства остаются безнаказанными. Дали, нако­нец, свободу печати, этой самой ужасной говорильне, кото­рая во все концы необъятной русской земли, на тысячи и де­сятки тысяч верст, разносит хулу и порицание на власть, се­ет между людьми мирными и честными семена раздора и не­удовольствия, разжигает страсти, побуждает народ к самым вопиющим беззакониям.

И когда, государь, предлагают вам учредить, по инозем­ному образцу, новую верховную говорильню?.. Теперь, когда прошло лишь несколько дней после совершения самого ужа­сающего злодеяния, никогда не бывавшего на Руси, - когда по ту сторону Невы, рукой подать отсюда, лежит в Петропа­вловском соборе непогребенный еще прах благодушного рус­ского царя, который, среди белого дня, растерзан русскими же людьми.

Я не буду говорить о вине злодеев, совершивших это ужасающее, беспримерное в истории преступление. Но и все мы, от первого до последнего, должны каяться в том, что так легко смотрели на совершавшееся вокруг нас: все мы виновны

174

в том, что несмотря на постоянно повторявшиеся покушения на жизнь общего нашего благодетеля мы, в бездеятельности и апатии нашей, не сумели охранить праведника! На нас всех ле­жит клеймо несмываемого позора, павшего на русскую землю. Все мы должны каяться!

Государь. Сущая правда, все мы виновны. Я первый об­виняю себя, Победоносцев. В такое ужасное время государю надобно думать не об учреждении новой говорильни, в кото­рой произносились бы новые растлевающие речи, а о деле. Нужно действовать.

Речь эта произвела на многих, в особенности на госуда­ря, весьма сильное впечатление.

Сознавая это, А.А. Абаза произнес взволнованным голо­сом, но при этом весьма решительно.

Ваше величество, речь обер-прокурора св. синода есть, в сущности, обвинительный акт против царствования того самого государя, которого безвременную кончину мы все оп­лакиваем. Если Константин Петрович прав, если взгляды его правильны, то Вы должны, государь, уволить от министер­ских должностей всех нас, принимавших участие в преобра­зованиях прошлого - скажу смело - великого царствования. Смотреть на наше положение так мрачно, как смотрит Константин Петрович, может только тот, кто сомневается в будущем России, кто не уверен в ее жизненных силах. Я, с мо­ей стороны, решительно восстаю против таких взглядов и полагаю, что отечество наше призвано к великому еще буду­щему. Если при исполнении реформ, которыми покойный император вызвал Россию к новой жизни, и возникли неко­торые явления неутешительные, то они не более как исклю­чения, всегда и везде возможные и почти необходимые в по­ложении переходном от полного застоя к разумной граждан­ской свободе.

С благими реформами минувшего царствования нельзя связывать постигшее нас несчастие - совершившееся у нас ца­реубийство. Злодеяние это ужасно. Но разве оно есть плод, воз­росший исключительно на русской почве; разве социализм не есть в настоящее время всеобщая язва, с которой борется вся Европа; разве не стреляли недавно в германского императора, не покушались убить короля итальянского и других государей, разве на днях не было сделано в Лондоне покушение взорвать на воздух помещение лорда-мэра?

175
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Похожие:

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУчебно-тематическое планирование № Тема урока Кол-во часов
Реформы 1860-1870х годов. Самодержавие, сословный строй и модернизационные процессы

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconО проведении в российской федерации года молодежи
Это критические взгляды и настроения в отношении существующей действительности, новые идеи и та энергия, которые особенно нужны в...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУрок-настроение
Для создания настроения использовала записи музыкальных пьес П. И. Чайковского и Д. Кабалевского, пения соловья, репродукции картин...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconРеферат по спецкурсу: «История российских реформ» На тему: «Контрреформы 80-90-х годов»
В обстановке спада революционной ситуации на рубеже 70—80-х гг этот курс был обречен на провал далеко не сразу

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconТема 23. Экономическое развитие СССР во второй половине 1960-х -первой половине 1980-х годов
Отход от «оттепели» и консервативный курс советского руководства (отход от реформ)

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconБуржуазные реформы 60-70-х годов XIX века в России
Цель урока: познакомить учеников с содержанием реформ второй половины века в России; доказать, что она в это время вышла на капиталистический...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconА. А. Бадараева Образы и настроения пейзажной лирики Ф. И. Тютчева и А. А. Фета (1820 1892)
Цели урока: обрисовать зрительные образы при чтении стихотворений, понять настроения, чувства поэтов, определить способы создания...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУроки реформ 1990-х годов
И самый главный урок состоит в том, что реформа — это не одномоментный акт принятия «хороших законов», а построение последовательности...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconПрограмма воспитательной работы класса: "Лестница успеха"
Осуществляется через образование, а также организацию жизнедеятельности определенных общностей. В воспитании взаимодействуют личность,...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconКурсовая работа студентки
Эта тема становится все более актуальнее в связи с улучшением русско-китайских отношений, поэтому нам надо понять как жили люди в...


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru