Культурная психология личности




НазваниеКультурная психология личности
страница9/28
Дата публикации18.12.2013
Размер3.5 Mb.
ТипРеферат
5-bal.ru > Культура > Реферат
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   28

1. Это может быть образ, сводящий контрасты, синтезирующий противоположности, указывающий на двойственность какого-то явления. Двуликий Янус, Дионис, кентавр, сфинкс указывают на дуальность человеческой природы, соединяющей возвышенное и низменное, умирающее и возрождающееся, рациональное и иррациональное и т. д. «Вода» символизирует одновременное существование вещей в качестве подвижных, изменчивых и в качестве спокойных, постоянных.

2. Символический образ может выражать стадиальность развития какого-то явления. Это характерно, например, для мифологического символа «Младенец», включающего ипостаси божественного ребенка - страдающего юноши - богатыря.

3. Символический образ, в силу обладания его референтом особой композицией чувственных свойств (цвет, блеск, твердость, прозрачность, форма.), может обобщить и связать различные уровни реальности. Так известный символ магии «сапфир» означает сродство и тождество небесного вознаграждения, чистоты неба и вод, мужского духа, созерцательности, радости, обнаруживая при этом, как трансцендентное, природное, человеческое и душевное пребывают друг в друге.

4. Есть символические образы в форме выстроенных рядов явлений, которые обладают неявным сходством и таинственной связью. Ряд конституирует то общее, что объединяет разнородные явления. Например, континуум бог Марс - меч - железо - огонь – красный выражает «духовную определенность» в сочетании со «способностью к уничтожению».

5. Символические ряды могут строиться и по принципу функционального соответствия. Так «Зевс - бык - либидо» указывают на соединение производящих, создающих опасность, обладающих сверхъестественной мощью действий.

6. Символическая последовательность образов может демонстрировать принцип каузальности, когда каждый элемент ряда выступает причиной последующего. Например, в юнгианской символике такой порядок составляют Мать - Дева – Младенец.

7. Символы могут иметь форму образных сюжетных картин, на ярком, живом языке целостно сообщающих о какой – то тайной коллизии человеческой души. Интерпретация символов такого рода бывает неоценима в самопознании. «Потайная комната Синей Бороды, куда он запрещает ходить своей жене, есть его душа. Мертвые жены, на которых она натыкается, нарушив его приказания, суть женщины, которых он любил когда-то и умершие теперь для его любви». (25, с. 56)

8. Чарующие образы – символы создаются и применяются человеком для полноты прояснения своих текучих душевных состояний. Качества красивого символа переносятся на характеристику переживаемого. «Возьмем символ, связанный с огнем. Мы зачарованно смотрим на горящий очаг, и на нас производят впечатление определенные качества огня. Прежде всего, это его подвижность. Он все время меняется, все время находится в движении, и, тем не менее, в нем есть постоянство. Он остается неизменным, все время меняясь. Он производит впечатление силы, энергичности, изящества и легкости. Он как бы танцует, и источник его энергии неисчерпаем. Когда мы используем огонь в качестве символа, мы описываем внутреннее состояние, характеризующееся теми же элементами, которые составляют чувства, испытываемые при виде огня: состояние энергичности, легкости, движения, изящества, радости». ( 73, с. 187) Символические аналоги используются и для выражения сложной сущности деструктивных душевных состояний. Одним из таких символов стала «тошнота», открытая Сартром как чувственное концентрированное выражение всех симптомов невротического отчуждения человека.

9. Символом становится образная последовательность исключительных событий, проживаемых мифологическими литературными, историческими героями, то есть, образ жизненного пути героя. Жизнь Христа, связь жизненных событий и испытаний Эдипа, событийный ряд трагедии Гамлета, стремительная смена жизненных положений и состояний князя Мышкина - коренные символы современной европейской культуры.

10. К образованию образного символа ведет максимальная концентрация смыслов в одном объекте, составляющем значимый фрагмент человеческого тела или человеческого поведения. В мифологии и литературе такими символами становились «Голова», «Газа», «Нос», «Волосы», «Взгляд», «Смех», «Поцелуй» и т. д. Достаточно, в этой связи, вспомнить странных «героев» Гофмана, Гоголя, Пушкина, Булгакова.

11. Символом может быть образный синтез «места», связанного с критическими, как высшими, так и низшими, проявлениями человеческого духа, отмеченного выдающимися достижениями творцов, деяниями монархов и вождей. Для множества людей такое «место» скрывает некое мистическое назначение, осуществляет непостижимый трансцендентный смысл. В Европе такими символами являются, например, Париж и Санкт - Петербург.

Рассмотренные типы символических образов указывают на явления, не поддающиеся только рациональным определениям. Символы настойчиво напоминают об их загадочном существовании, вовлекая людей в символическую деятельность, заставляя их поклоняться приоткрытой тайне бессознательного и усиливая ее действие на сознательные чувства, воображение, мышление личности.

Сильной культурной стороной психоанализа являются его связи с литературой, выдающимися текстами поэзии и прозы. Он имеет литературные истоки и обладает сильными литературными влияниями. Так, у «я – инстанции», всегда напряженной из-за близости бессознательного, но именно поэтому способной к большим творческим и самосозидательным прорывам, есть прототипы и воплощения в произведениях великих европейских писателей – персоналистов. Трудно, например, не уловить переплетения голосов эго-героев Достоевского и Пруста с голосами мастеров глубинной психологии, выразивших свое «я» в форме великих теорий.

Герои Ф. М. Достоевского рефлексируют на грани возможного. В немыслимых усилиях сознания пытаются догнать или предвосхитить свои жизненные положения и ситуации, схватить мимолетные мысли, переживания, интуиции и желания. Отчаиваются от присутствия необъяснимого в своих побуждениях и поступках. Невольно выдают своего бессознательного «другого», скрывающегося за поверхностью сознательного мышления и поведения. Субъективно создают здесь – и - сейчас текущую жизнь, в которой надеются определить все, касающееся «я» и значимых других.

Эго – герой М. Пруста занят не прояснением актуальной и наступающей жизни, всегда неизбежно ускользающей от сознания. Он собирает себя - в - прошлом, ретроспективно воссоздает собственное бытие, предпринимает феноменологический синтез личности, сопротивляясь забвению себя. «Текст есть нечто такое, внутри которого рождается личность того, кто этот текст создает». (36; с. 149)

В интерпретации М. Мамардашвили, герой «Поисков утраченного времени» стремится к высвобождению «подлинного бытия», то есть душевных движений, очищенных от присутствия «мертвых отходов повседневной жизни». Осуществляется погружение в историю своих интимных желаний, только и позволяющих узнать себя представляющим, мыслящим и чувствующим. Свободно воссоздаются и осмысливаются ощущения и образы дорогих лиц, предметов и мест жизни, в которых, как тайное содержимое древних ваз, заключены неосуществленные, дремлющие влечения, пронизавшие все жизненное пространство и время героя. По вновь проживаемым и запечатленным в тексте феноменам чувств, воображения и фантазии, «нанизанным» на продвигавшиеся по жизни скрытые стремления, автор узнает самое ценное в собственной личности – «тело желаний». Оживление желаний, о которых он знал или догадывался всегда, и тех, которые открылись ему при создании своей внутренней истории, и тех, что остались вне сознания, но были «проявлены» его текстом для тонкого читателя, составило уникальный опыт «психологической алхимии» Пруста. «То, что является материалом в романе Пруста, есть новая психология. В ней мы обладаем не тем телом, которым якобы обладаем. Живет в мире не это тело, а какое – то другое, которое можно видеть, соединив его с пирожным «мадлен», с колокольнями города детства и т. д. Пруст все время говорил: чтобы понять что-то, к видимому миру нужно присоединить невидимый мир желаний. Слово «желание» не обозначает рассудочное, ментальное состояние… Оно указывает на желающие тела, на тела желаний, а они есть продукт нашей истории…». (36; с. 254)

Эго – герой В. Набокова, наслаждаясь детальной литературной актуализацией своего прошлого, постоянно ощущает иррациональное вмешательство в жизнь метафизической тайны, испытывает влечение к ней и признается в бессилии понять «я» в соотношении с трнсцендентным миром. «Сколько раз я чуть не вывихивал разума, стараясь высмотреть малейший луч личного среди безличной тьмы по оба предела жизни! Я готов был стать единоверцем последнего шамана, только бы не отказываться от внутреннего убеждения, что себя я не вижу в вечности лишь из-за земного времени, глухой стеной окружающего жизнь. Я забирался мыслью в серую от звезд даль, но ладонь скользила все по той же совершенно непроницаемой глади. Кажется, кроме самоубийства, я перепробовал все выходы». (44; с.20) Не находя ответа на загадку надличного, герой обращается к личной интуиции тайны сохраненного или утраченного времени. С ее бессознательным внутренним действием он связывает поразительные впечатления «оттисков», «пустот» и «избытков» в воссоздаваемых памятью событиях жизни. Он думает, что проживание времени детства, остающееся почти неизвестным, отпечатывается волшебным следом во всей жизни, и его суть постигается средствами искусства. Но при попытках уловить этот след, он чувствует «исчезновение времени жизни», когда память теряет силу, и Мнемозина начинает плутать и растерянно останавливается в тумане личного прошлого, где там и сям виднеются таинственные пробелы: терра инкогнита. Тогда он пытается выйти за пространственно - временные границы индивидуальной истории, восторженно переживая, например, «вечную сущность» Кембриджа как символа «приволья времени» и «простора веков».

«Я» экзистенциально насыщенной литературы, в отношении к свободному движению жизни и бессознательной динамике души, демонстрирует позицию, усиливающую откровения глубинной психологии. Ему присуща жажда самораскрытия, переживаемая в интенсивных актах сознания, интуиция скрыто происходящих душевных перемен при рискованных экспериментах сознания над жизнью, бесстрашие перед противоречиями, наплывающими из «жизненной бездны» и примирение противоречий на пределе сил.

Возвращаясь к Достоевскому, вслушаемся в тексты Подростка, героя одноименного романа, «я» которого с великолепной энергией юности творит жизнь в коллизиях явных и неявных желаний. (23)

  • Коллизия тайного желания превосходства и выражаемого стремления к самоуничижению.

На вопрос, не князь ли он, Подросток отвечает: «Нет, просто Долгорукий, незаконный сын своего бывшего барина, господина Версилова». И оценивает самоунижение: «Эту глупость я таскаю на себе без вины»; «Это стало сводить меня с ум».

  • Коллизия желания следовать выдуманной «идее» и влечения к реальной жизни.

Подростка захватывает мысль, что «деньги – высочайшее равенство, в этом их главная сила», а значит, нужно «стать Ротшильдом», шаг за шагом создавая богатство. И при этом он осознает, что никакая «идея» не может захватить настолько, «чтобы не остановиться вдруг перед каким-нибудь подавляющим фактом и не пожертвовать ему разом всем тем, что уже годами труда сделано для идеи».

  • Коллизия романтической любви к отцу и желания оставить мечты об отцовском покровительстве.

Многолетние тайные надежды на близость с отцом тают в обесценивающем суждении Подростка: «Он остался в мечтах моих в каком-то сиянии, а потому я не мог вообразить, как можно было так постареть и истереться».

  • Коллизия скрытого влечения к женщине, любимой отцом, и желания избегать «женского» как опасного, недоступного.

Восхищение Екатериной Ахмаковой утаивается Подростком под покровом отрицания «идеи женщины» и женского образа своего «безобразного» сна: «О женщинах я ничего не знаю, да и знать не хочу, потому что всю жизнь буду плевать и дал слово»; «Женщина – порок и соблазн, а мужчина – благородство и великодушие»; «О, неужели эта бесстыжая женщина во сне - та самая, от одного взгляда которой кипело добродетелью мое сердце».

  • Коллизия влечения к публичной власти и стремления к одинокому осуществления «идеи».

«Я думал уйти в свою скорлупу, уйти от всех». «Кроме уединения, мне нужно и могущество». «Я не привык к обществу, даже к какому бы то ни было».

Во многих психоаналитических концепциях личность монологична: видит в обществе своего антагониста, источник страха и чувства вины; освобождается от подавляющего влияния коллективности и власти социальных оценок; утверждает релятивность общественных и культурных ценностей. Общество выступает причудливой мозаикой атомизированных индивидов, а личность - «восходящей» к индивидуализму как независимости от других.

В силу своей высокой авторитетности и мощи культурного резонанса, психоанализ, по закону оппозиций, должен был стимулировать развитие сильного персонологического направления, центрированного на «диалогичной» личности, исповедующей универсальные ценности. Данное направление образовали концепции, рассматривающие связь личности с жизнью в форме активных «отношений личности».

4. Модель отношений личности к жизни: Л. Фейербах, М. Бубер, Ж. – П. Сартр, М.М. Бахтин, С.Л. Франк, С.Л. Рубинштейн.

Здесь жизнь и личность приобрели интерпретацию, подчеркнувшую развитие индивидуального «я» во взаимодействии с «я» других людей, а также становление человека внутри общества суверенных индивидов. В числе необходимых условий развития «личного» были выделены феномены «межличностного» и «интерсубъектного», составляющие тонкий контекст общественной жизни.

Повышенный интерес европейских мыслителей к теме взаимодействия «личность - личность» и «я» – другое «я» возник в начале ХХ века вследствие активизации ряда общественных процессов. Это, во-первых, распад многих традиционных форм и институтов коллективной жизни, нивелировавших индивидуальность. Во-вторых, возникновение интереса культурной элиты к эзотерическим знаниям об устройстве герметичных сообществ, прославленных своими тонко избирательными влияниями на личность. В-третьих, распространение новых человеческих объединений (организаций, союзов, партий, движений, клубов), где в большем или меньшем согласии друг с другом действовали индивиды, признающие за собой личную независимость, неограниченную свободу выбора и не боящиеся остаться один на один с жизнью. В-четвертых, растущее отчуждение множества людей от производимых ими вещей, идей, технологий из-за отсутствия человечных канонов оценки обществом индивидуальных усилий и результатов деятельности.

Необходимо было найти новую перспективу человека, которая могла бы преодолеть, как безличность традиционализма, так и тенденцию к чрезмерной индивидной дифференциации социума. На одном из направлений поиска, главной «ячейкой» коллективной жизни и ведущим способом социальной вовлеченности индивида был определен диалог автономных личностей.

Основатели направления считали, что матрица диалогичной социализации человека может быть извлечена из опыта жизни философов, которым удалось сначала сполна войти в акт самопознания, испытать себя собственным бытием, справиться с опустошительным одиночеством, а затем обратиться к тем, кто сумел их понять, открыть свое сродство с ними и увидеть себя в составе «мы». Философ, как никто другой, может осознать себя местом порождения и пересечения множества межличностных событий, а также познать, использовать их законы. Его конструктивный опыт «диалогичной жизни» должен быть распространен и практически умножен в социуме. И тогда индивиды, включенные в самые разные деятельности, начнут внутренне принимать «других» как необходимую жизненную ценность. Отвлеченный гуманизм учений о самодостаточности индивидуальных «духа» и «жизни» отступит перед позитивной идеей о саморазвитии человека в интеллектуальном, деятельном и рефлексивном обмене с другими. Исходя из анализа диалога, будут предложены личностно – центрированное понимание общности и гуманистический подход к управлению общественными процессами.

В новом видении, личность приобретала реальность, телесность, половую специфику – то, что необходимо для полноценного общения. Стали изучаться не только субъекты психики и сознания в сферах идей, текстов, идеальной рефлексии, фантазий и сновидений, а субъекты, практически включенные в конкретную для каждого природную, предметно-культурную и психологическую ситуацию.

Расширилось понятие «экзистенции». Кроме трудно осуществимого одинокого погружения в жизнь, бесконечных исканий ее возможностей, разрешения коллизий и непреодолимого бессилия в предстоянии перед будущим, раскрытых ранним экзистенциализмом, оно теперь означает и способ, которым достигаются относительная стабильность и завершенность индивидуального бытия. Им выступает деятельное оправдание своего существования перед лицом близкого другого. Близкий - это субъективно приближенный, значимый, внутренне идентичный индивиду. Близость не зависит от того, единичный ли это «другой», или коллективный «другой», или Бог, осмысленный как Личность.

В концепции М. Бубера выстраивается система понятий, обобщенно характеризующих «экзистенциальную ситуацию» жизненного диалога личности.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   28

Похожие:

Культурная психология личности iconМетодические рекомендации для студентов по изучению дисциплины «Психология...
Перечень и содержание основных тем по курсу «Психология развития личности. Технологии личностного развития» 1

Культурная психология личности iconПсихология личности Конспект лекций
Лекция № Споры о главенстве влияний среды и наследственности на развитие личности

Культурная психология личности iconПрограмма предназначена для преподавателей, ведущих данную дисциплину,...

Культурная психология личности iconДоклад Тестирование как метод определения типа. Уважаемые коллеги!...
В номере 4 журнала «Соционика, ментология и психология личности» только что вышла первая часть статьи, посвящённой нашему Многофакторному...

Культурная психология личности iconОсновная образовательная программа подготовки специалиста по специальности...
Программа по гендерной психологии является междисциплинарным предметом и требует знаний по таким научным дисциплинами как биология,...

Культурная психология личности iconСписок литературы по психологии Абульханова-Славская К. А. Деятельность...
Абульханова-Славская К. А. Деятельность и психология личности. М.: Наука, 1980.–335с

Культурная психология личности iconПрограмма дисциплины Английский язык для аспирантов для специальностей:...
Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования

Культурная психология личности iconПрограмма кандидатского экзамена по специальности 19. 00. 01 Общая...
Программа составлена в соответствии с утвержденными фгт и рекомендациями по формированию основных профессиональных образовательных...

Культурная психология личности iconСписок литературы абульханова-Славская К. А. Деятельность и психология личности. М.: Наука, 1980
Абульханова-Славская К. А. Деятельность и психология личности. – М.: Наука, 1980. – 335 с

Культурная психология личности iconОсновная образовательная программа подготовки специалиста по специальности
Программа по гендерологии и феминологии является междисциплинарным предметом и требует знаний по таким научным дисциплинами как биология,...


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru