Марк Лившиц Семейная хроника




НазваниеМарк Лившиц Семейная хроника
страница3/7
Дата публикации13.11.2014
Размер0.85 Mb.
ТипДокументы
5-bal.ru > Военное дело > Документы
1   2   3   4   5   6   7




осле маминой смерти каждую неделю в любую погоду папа несёт цветы к маминой могилке. Только ему и Богу известно, о чём он с ней там разговаривает. ((Папа умер 15 июля 2008 года, похоронен на еврейском кладбище 17 июля - ровно через 73 года после  свадьбы. Удивительное, почти мистическое совпадение - в тот же самый день родители соединились в смерти. Хочется думать, что их души встретятся там… Они это заслужили. – 18 июля 2008 г.)).

(Стр.19. 3 фото): Жених и невеста. Гор.Гомель. 1933 – 1935 год. (* Борис – студент; с галстуком, 83*111, лицо 42 мм;

Борис – курсант, в матроске, фото сепия малоконтрастное 80*111, лицо 47 мм,; 81*119, лица 28 мм)

*(вырезать без подруги) Женя с подругой, 80*119, лица 30-28мм)

(Стр.20. Фото) Вместе, пока не разлучит смерть. *Мои родители Евгения Исаевна и Борис Иосифович Лившиц Гор. Лиепая. 1985 год. (175*114, лица 38-47 мм)

(Стр.21. Фото) Вот мы и дома! К папе приехали! Остров Русский, август 1938 года. Мама, я и местная русалка.. (на причале перед лодкой, 159*101, лица 12-17 мм, лицо Марка очень бледное)

(Стр.22. 2 фото): Завтра была война... Последнее мирное лето. Гор.Гомель. Июль 1940 года. Дина, Маруся, Неля, Женя, Володя и я. (154*101, лица 14-22 мм, часть лиц тёмные)

*Что нас ждёт впереди?! (Мама, папа и я.) Остров Русский. Май 1941 года.. ((154*114, лица 21-27 мм, половина лица Марка тёмная))
(Стр.23) 6. Дорогу, моряка везу!

После окончания училища в 1937 году папа получил назначение в город Владивосток на Тихоокеанский флот, на остров Русский в только что созданную школу связи. Решающую роль в этом сыграло то, что у него был диплом выпускника индустриально-педагогического техникума. Ему предстояло обучать молодых матросов на флотских связистов. ... Шли бои на Халкинголе, японцы устроили провокацию на озере Хасан. В воздухе запахло войной. Тихоокеанский флот был самым молодым флотом СССР, находился в стадии формирования и считался самым опасным. Мама к тому времени окончила техникум, работала учителем в школе и ждала ребёнка. Папа настоял на том, чтобы она рожала в Гомеле. Я родился 23 января 1938 года. Мама рассказывала, как дед Исай, сам какое-то время прослуживший матросом в Крондштате, выпив на радостях, мчал нас с ней из роддома в санях на лошади по заснеженному Гомелю и кричал на весь город: «Дорогу, моряка везу!». Через 7 месяцев в августе 1938 папа встретил нас во Владивостоке.

7. Война

Когда началась война, ожидалось, что японцы немедленно нападут на Дальний Восток. Было приказано срочно эвакуировать семьи офицеров. На сборы дали один день. Вещей с собой разрешалось взять минимум, только на проезд. В августе 1941 года мы с мамой отправились в дальний путь. Мне было три с половиной года, но у меня отчётливо сохранилось в памяти, как мы уходим на катере, мама держит меня на руках и плачет, а папа машет нам фуражкой с пристани. Никто тогда не мог дать гарантии, что мы когда-нибудь встретимся снова. Во Владивостоке был сформирован эшелон ((из эвакуированных)), и мы поехали в неизвестность. Выгрузили нас в чистом поле на станции Москаленки Омской области. Семьи развезли по колхозам и определили на постой к местным жителям. Нас с мамой и ещё одну семью по фамилии Мамчур поселили в маленькой полуподвальной комнатке деревянного дома. Мамчуры тоже были с Русского острова и до эвакуации жили в соседней части, которая называлась «Объединенная школа». Родом Мамчуры были с Украины. У них было двое детей – сын Борис, на год старше меня, и дочь Кастуся, шустрая девчонка лет десяти. Женщины с утра до ночи работали в колхозе имени Тельмана, а мы с Борисом оставались на попечении Кастуси. Жили мы там трудно, голодно. У меня от этого периода нашей жизни остались какие-то смутные отрывочные воспоминания.

Между тем, папа написал несколько писем в наш адрес, попросил своего друга периодически отсылать их нам, чтобы мы не беспокоилась, а сам в декабре 1941 года в составе сводной бригады моряков Тихоокеанского флота ушёл на фронт. ((Перед отправкой на фронт он вступил в ВКП(б), из партии никогда не выходил и этим гордится)). Бои за Москву были в самом разгаре. Прямо из эшелона их бросили в бой. В одной из атак он был сильно контужен и долго пролежал в снегу без сознания. Когда его привезли в госпиталь, доктора хотели ему ампутировать обмороженные ноги. Папу спасла знакомая врач, с которой он ехал на фронт в одном эшелоне. Об этой истории мы узнали от него много лет спустя. Несколько дней назад ... я случайно увидел телевизионный очерк об истории морской пехоты. Оказывается, эта славная история началась именно в те дни, когда сводную бригаду моряков-тихоокеанцев бросили прямо из эшелонов в заснеженные поля под Москвой. Как сказано в очерке, после боёв за Москву в живых из этой первой сводной бригады моряков-тихоокеанцев почти никого не осталось. Бои под Москвой закончились разгромом немцев, а папу отправили обратно на Русский остров. К этому времени уже стало ясно, что японцы на Дальний Восток в ближайшее время не нападут, и папа начал искать возможность вернуть нас из эвакуации. Среди его документов я недавно нашёл письмо ((рапорт)), датированное августом 1942 года, с резолюцией командующего Тихоокеанским флотом, ... что нам разрешено вернуться во Владивосток, так как мама зачислена студенткой первого курса дальневосточного педагогического института. Маму зачислили без экзаменов. На это «преступление» папа уговорил директрису института. Мы с мамой были первыми из всех эвакуированных из Владивостока семей офицеров, кому удалось получить вызов и вернуться домой. Я хорошо запомнил, как на какой-то станции нам встретился эшелон с едущими на фронт тихоокеанцами. ... Моряки сидели у открытых дверей товарного вагона и пели. Мама схватила меня на руки и побежала к ним в надежде найти знакомых. Кто-то из моряков её узнал. Нам дали несколько банок сгущёнки, а какой-то шутник весело крикнул маме, чтобы она быстрее ехала, так как в школу связи призвали служить молоденьких девушек, и там сейчас для мужиков рай земной. Мы вернулись на остров к папе в октябре 1942. Мама устроилась на работу библиотекарем в учебную часть. Насчёт девушек – это была чистая правда. Детей кроме меня в части не было. Я очень хорошо помню, как эти грубо вырванные войной из мирной жизни девчонки уводили меня к себе в казарму, тискали, закармливали, чем могли, во что-то наряжали. Домой я приходил весь зацелованный, но мама на это никогда не сердилась. Этим девушкам было всего по 18-19 лет. Я был для них куклой, напоминанием о доме, о беззаботной довоенной жизни. Мама это хорошо понимала. Девушки служили у нас недолго. Кажется, в 1944 году этот эксперимент был прекращён. За эти пару лет у нас в части случилось столько любовных трагедий, комедий и драм с участием девушек-морячек, что по нынешним временам их хватило бы не на одну ((многосерийную)) мыльную оперу. Родители иногда шёпотом в тайне от меня обсуждали эти захватывающие сюжеты, но я, хотя и по детски, но хорошо всё понимал и сопереживал. Во-первых, я был чутким ребёнком, а во-вторых, дело касалось моих взрослых подруг, судьба которых была мне не безразлична. На смену девушкам в нашу часть стали присылать мальчишек из школы юнг, которая располагалась на Соловках. Это были серьёзные ребята в возрасте 16–17 лет, как правило, сироты, успевшие хлебнуть лиха. Многие из них уже успели повоевать, и были награждены орденами и медалями. Уверен, что большинство из них стало впоследствии классными специалистами и заслуженными людьми. О судьбе одного из них я знаю. Коля Садовников остался служить в нашей части. Мой папа принял в его судьбе большое участие, заставил его учиться. Коля пошел в вечернюю школу. Помню, что мне не раз пришлось решать за него задачки и писать сочинения. Уже после нашего отъезда Коля Садовников сделал карьеру. В 1982 году он приехал из Москвы в Ригу на папино семидесятилетие уже в звании генерал-лейтенанта, командовавшего снабжением войск ПВО Московского военного округа. Это была незабываемая встреча. ...

В конце войны папу назначили начальником школы связи. Из эвакуации начали возвращаться другие семьи офицеров. Вернулись не все. Многие умерли в эвакуации от голода и болезней. Хорошо помню одного маленького мальчика. У него во рту не было ни одного зуба. Он с мамой выбирался из эвакуации в вагоне, в котором перевозили белых мышей для научных опытов. Пока мама этого ребёнка куда-то ходила в поисках пропитания, мыши обгрызли ему во рту все дёсны. Кончилась война с Германией, началась война с Японией. Японские самолёты иногда долетали и до нас. ((Говорили, что это были лётчики - «камикадзе», и у них нет бензина на возвращение назад.)) В лесу у нас были вырыты землянки-убежища. По сигналу воздушной тревоги мы все бежали в эти укрытия. Для меня был приготовлен специальный рюкзачок с вещами. Мне уже было 7 лет и очень хотелось совершить какой-нибудь подвиг. ... Мы с мальчишками раздобыли и закопали в тайнике возле землянок десяток бутылок с горючей смесью и фантазировали, как будем бросаться с ними под танки. Ну а стрелять из пистолета и винтовки мы учились уже лет в 6-7. .. Я и другие дети ездили в гарнизонный госпиталь и устраивали концерты для раненых моряков. Война с Японией закончилась быстро. Очень хорошо я запомнил праздничный салют, торжества и всеобщее ликование по случаю победы. На радостях мама выдала мне большущий кусок сахара. Это было, как пишут сейчас в рекламе, райское наслаждение. В 1945 году я пошёл в школу.

(Стр.25. Фото) Как молоды мы были… *Перед концом войны. Я и мой папа . Остров Русский. 1945 год ((165*124, лица 40-50мм))

(Стр.25а в моём экз книги отсутствует. Из письма): Юнга, который стал генералом. 2 фото. . Папа, Николай Садовников, мама и Миша Васильев. Гор Рига. Июнь 1982 года.

После юбилея. Дочь и жена Генерала Садовникова, Марк, Галя и Лена Табакина. Гор. Рига, Июнь 1982 года.
(Стр.26) 8. На острове Русском

... Подковообразный остров Русский прикрывает город Владивосток со стороны залива Петра Великого. .... Остров был современной крепостью с мощными батареями береговой артиллерии, оборудованными в гранитных скалах складами-катакомбами, в которых хранились торпеды, морские мины и бог знает, что ещё. Кроме этого, остров был базой для обучения морским специальностям призванных на службу матросов... Мой папа в конце войны стал начальником школы, а затем командиром учебного отряда связи. Отряд представлял из себя типичное автономное гарнизонное образование Военно-Морского Флота. Несколько больших кирпичных двухэтажных казарм с койками в два яруса, здание штаба, два учебных корпуса с классами и лабораториями, санчасть, столовая, пекарня, клуб, баня, продовольственный, вещевой и оружейный склады, гараж, стрельбище, строевой плац, спортивные площадки, подсобное хозяйство. И два старинных (говорят, их построили японцы в середине 19-го) века кирпичных двухэтажных дома для офицеров и их семей. В одном из этих домов мы прожили более 20 лет. ... О таких благах цивилизации, как горячая вода, газ, центральное отопление, ванная комната и туалет в квартире я даже не предполагал и узнал, что такое бывает, только после школы. Когда я впервые увидел унитаз со смывным бачком, я был потрясён. Мыться мы ходили в баню строго по графику. ... Туалет типа «сортир» был оборудован на краю леса, метрах в 100 от дома, один на всех. На острове нет ни одного естественного водоёма с пресной водой. Воду привозили сначала в «водовозках», а потом ((по инициативе моего отца)) пробурили артезианскую скважину, соорудили на сопке что-то вроде водонапорной башни и установили во дворе две водяные колонки. Много лет спустя в нашу квартиру была проведена холодная вода. Это была, пожалуй, единственная привилегия, которую позволил себе мой папа, когда был командиром части. В подчинении у папы было несколько тысяч старшин и матросов и несколько десятков офицеров. За 9 месяцев надо было не только сделать из вчерашних мальчишек бравых моряков, приучить их к дисциплине, обучить профессии связистов и радистов, научить стрелять и т.п. Их ещё надо было одеть, обуть, и главное – накормить. Сынок, можешь мне поверить, что в годы войны и послевоенной разрухи это было непросто. Ответственность за все это лежала на моем отце. Он обязан был всё продумать и организовать. У нас в части было образцовое подсобное хозяйство, в котором содержалось стадо коров, был свой свинарник, рыболовецкая и овощеводческая бригада. Папа уходил на службу, пока мы ещё спали, а возвращался домой, когда мы уже спали. Наш учебный отряд был признан лучшим не только на Тихоокеанском флоте, но и среди всех учебных отрядов страны. Сейчас, когда пишут о современной ((российской)) армии, неизбежным злом называют «дедовщину». В те трудные военные и послевоенные годы, о которых я веду речь, подобное ((позорное)) явление было просто невозможно. Мне известен всего один случай, когда старшина дал затрещину не в меру ехидному и наглому матросу. И хотя было ясно, что матрос сам нарвался, старшину судили и разжаловали в рядовые. ... На острове не было ни гастрономов, ни универмагов. В нашей части был маленький магазинчик, в котором можно было купить ((мыло)), пряники, конфеты-подушечки, иголки, нитки и всё, что требовалось морякам для поддержания в порядке форменной одежды. Иногда, очень редко, в магазин привозили ((для семей офицеров)) материю, утюги, посуду и тому подобные дефицитные вещи. Конечно, на всех жаждущих этих сокровищ не хватало, и тогда в дело вступал женсовет. Он с учётом ((очерёдности и)) всех обстоятельств определял, кто, что и сколько может купить. ((Преимуществом пользовались молодые семьи.)) Удивительно, но за всё время действия такой распределительной системы не было ни одного конфликта на этой почве. У моих родителей сохранился ковёр, который женсовет единогласно решил выделить маме в 1952 году за её многолетнюю плодотворную работу на благо коллектива. Этот ковёр и сегодня висит у папы над диваном, как напоминание о тех далёких и, несмотря ни на что, счастливых днях. ... Каждому офицеру для пошива формы периодически по нормам выдавали отрезы материи – на шинель, китель, брюки и т.д. Если офицер носил форму аккуратно, то за счёт увеличения срока носки можно было выкроить что-то жене на пальто, юбку или кофточку. Для детей перелицовывали старую отцовскую форму, ((и это никого не смущало)). Женщины, конечно, всегда оставались женщинами. Можно только удивляться, как им удавалось сделать что-то из ничего. ... Лично для меня не было лучшей одежды, чем перешитый старый отцовский китель, а ещё лучше матросский бушлат, матросские брюки шириной под 40 см с матросским ремнём и старая папина фуражка без кокарды. Я бы с удовольствием носил с кокардой, но ... не разрешали. Именно в таком виде я начал ходить в институт, и это тогда никого не шокировало. Большинство моих сокурсников было одето гораздо хуже. ... Каждому офицеру строго по норме выдавались продовольственные карточки на него и на всех членов семьи. Карточки отоваривались на продовольственном складе. Мне с раннего детства было поручено ходить на склад за продуктами. На этой почве произошло событие, которое я запомнил на всю жизнь. Единственный раз за всё моё детство отец выпорол меня ремнём. Дело было в 1944 году. Дня за два до этого события к нам привезли новобранцев. Шла война. Молодые матросы приходили в часть истощенными от голода. Они, особенно в начале службы, постоянно шастали по территории в поисках дополнительной еды. Двум таким голодным волчатам по пути из склада попался я, с продуктами для семьи. Матросы начали выпрашивать у меня буханку хлеба, которую я нёс домой. В обмен они предложили мне финский нож с шикарной рукояткой и ножнами – настоящий боевой кортик финского морского офицера. ... Я не устоял. ... Обмен состоялся под окнами библиотеки, в которой работала мама, прямо у неё на глазах. Когда родители вернулись с работы, мне был учинён допрос с пристрастием. Я молчал, как партизан, однако под тяжестью неопровержимых улик ... сознался. ... За враньё отец врезал мне несколько раз ремнём по заднице. Кортик ... отобрали. Кстати, Мишке тоже в детстве досталось один раз за его вредность. Единственным ни разу не выпоротым ребёнком в нашей семье остался Сашка.

С тех пор прошло много лет. Не только я, но и мои братья, которые покинули остров совсем ещё детьми, постоянно маялись ностальгией и воспоминями о том ((счастливом)) времени. Уже в конце восьмидесятых годов у брата Миши появилась возможность организовать себе командировку во Владивосток и попасть на Русский остров в нашу часть. Отыскались люди, которые ещё помнили папу. Мишу принимали со всеми почестями. На острове всё изменилось. Никто из офицеров и их семей в части уже не жил, все ездили на службу из Владивостока, да и то не каждый день. Наши дома были превращены во временные «ночлежки» для дежурных и тех, кто задержался на службе или напился до такой степени, что не мог передвигаться. Процветало пьянство и казнокрадство. Налицо были все пороки современной Российской армии. Не удивительно, что сравнительно недавно по всем телеканалам были показаны жуткие кадры, снятые на Русском острове в школе связи в 1993-1994 годах. Показали истощённых до последней степени дистрофии, умирающих от голода матросов. Я узнавал родные места и приходил в ужас ... Хочется верить, что рано или поздно народ призовёт к ответу тех, кто это сделал с нашей страной, армией и флотом. Я уверен, что на будущем «Нюренбергском процессе» эти кадры, снятые на Русском острове в наше время, будут предъявлены этим «господам» в качестве неопровержимых улик и обвинения.

После войны мама не работала. Во-первых, работы в воинской части для женщин не было, а во-вторых, надо было заботиться о семье, в которой к этому времени было уже шесть человек. У нас было два огорода. Мы держали поросёнка, кур, уток и даже гусей. Кроме того, ... в части был женсовет, и мама была бессменным его председателем. К нам прибывали молодые офицеры с молодыми жёнами. Они как правило приезжали из больших городов и приходили в отчаяние от условий, в которых оказывались на острове. Обязанностью мамы было поддержать этих отчаявшихся женщин, научить их выживать в тех нелёгких условиях. Многие только-только оторвались от своих мам и ничего не умели делать. Задачей моей мамы было превратить этих маменькиных дочек в настоящих боевых подруг своим мужьям – папиным соратникам. Мама учила их готовить еду, стирать, ухаживать за огородом и животными. Кроме того, приходилось заботиться и об их душах. Многие из женщин имели высшее образование. Единицы из них работали в школе, но для большинства работы не было. Мама и женсовет организовывали художественную самодеятельность, выставки, устраивали праздники, конкурсы и соревнования, совместно занимались детьми. ... Перед Новым Годом все женщины с детьми собирались в клубе и из ваты, бумаги, клея и красок совместно делали ёлочные игрушки. В дела папиной службы мама никогда не вмешивалась, но если в семьях офицеров возникали бытовые проблемы или проблемы морального плана, голос мамы (председателя женсовета) часто имел решающее значение. ((Однажды уже в Лиепае родители решили сосчитать, сколько семей молодых офицеров женсовету нашей части удалось тогда спасти от распада. Получился очень внушительный список.))
1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

Марк Лившиц Семейная хроника iconУрок-зачет в 10 классе «Мысль семейная» в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»
«…Это не роман вообще, не исторический роман, даже не историческая хроника, это хроника семейная…это быль, и быль семейная»

Марк Лившиц Семейная хроника iconАксакова Т. А. Семейная хроника : в 2-х книгах
Аксакова Т. А. Семейная хроника : в 2-х книгах / Т. А. Аксакова-Сиверс. – Париж : Atheneum, 1988., Кн. – 371 c. – Биогр сведения...

Марк Лившиц Семейная хроника iconНовые поступления 2 Сельское хозяйство 2 Общие вопросы сельского хозяйства 2
В. М. Лившиц; м-во сел хоз-ва и продовольствия Респ. Беларусь, Белорус гос с. Х акад.; [авт сост. В. М. Лившиц; редкол.: А. Р. Цыганов...

Марк Лившиц Семейная хроника iconУчебно-методический комплекс по курсу «психология семьи и семейная психотерапия»
Г. В. Старшенбаум. Психология семьи и семейная психотерапия. – М.: Ноу впо «Институт психоанализа», с. 92

Марк Лившиц Семейная хроника icon«Хроника хроника» (сюрреалистическая комедия) Действующие лица
Синегноев Бенедикт Аркадьевич, соавтор Петрушанко (калечит его своими навыками), Зося, состоит с Петрушанко в запутанной связи

Марк Лившиц Семейная хроника iconДжеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд
Но вот те, кому я обязан особой благодарностью: Алан Шилдс, Джим Гембл, Марк Лафоунтейн, Марк и Дебра Макелейни, Дэн Куэстен-берри,...

Марк Лившиц Семейная хроника icon22. в евангелиях по-видимому отражены достаточно развитые астрономические...
Са девятого" (Матфей 27: 45). Лука говорит: "Было же около шестого часа дня, и сделалась тьма по всей земле до часа девятого: и померкло...

Марк Лившиц Семейная хроника iconТема: "Трагическая хроника эпохи в поэме А. А. Ахматовой "Реквием"
Тема: "Трагическая хроника эпохи в поэме А. А. Ахматовой "Реквием". Первый урок из двух по данной теме

Марк Лившиц Семейная хроника iconТема: "Трагическая хроника эпохи в поэме А. А. Ахматовой "Реквием"
Тема: "Трагическая хроника эпохи в поэме А. А. Ахматовой "Реквием". Первый урок из двух по данной теме

Марк Лившиц Семейная хроника iconМарк вишняк дань прошлому издательство имени чехова 1954 оглавление


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru