Конкурс «действующие лица – 2011»




НазваниеКонкурс «действующие лица – 2011»
страница10/10
Дата публикации08.01.2014
Размер0.89 Mb.
ТипКонкурс
5-bal.ru > Право > Конкурс
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Свардунг: - Наши демократические театры очень обожают в последнее время иносказательно стонать о судьбе раздавленного кузнечика, не замечая такого явления, как человек. И ещё – давно уже голая задница на сцене сделалась, как бы, философским откровением. А вот про туалетную бумагу – ни слова! Обидно.

Хламов: - Уверен, что тут будет об этом сказано не навязчиво, вскользь… Подправят, отредактируют кое-что с моего согласия в романе. Вопрос стоит и об экономии туалетной бумаги для всего… народа.

Сидоров: - Каким образом?

Хламов: - Очень простым. Железный дровосек никогда и ничего не ест, и не пьёт, кроме машинного масла, а значит… Короче, он не ходит на унитаз. Колоссальная экономия туалетной бумаги получается. К этому надо нам вести основные массы народа. Лес и даже картонные коробки – наше богатство. Туалетную бумагу – для избранных и звёзд шоу-бизнеса… по карточкам! Не всё покупается и продаётся! Я бы сказал, ура, господа!

Сидоров: - Похвально. Но для того, чтобы всего этого вам достичь, необходимо числиться в членах Союза Писателей, и не в простых, а таких, которые умело прогибаются между властью и непризнанными гениями. Они, как мне сообщили, кроме доносов на своих товарищей, ничего путного не пишут. Так было, так есть.

Свардунг: - Прямо скажем, что у таких господ на свете есть… блат. Он ему и брат, и сват, и папа, и мама. Увы, круговая порука. Для этого не обязательно уметь грамотно писать, а просто достаточно… числиться и, как бы, руководить.

Хламов: - Какие вы нетерпеливые, чёрт возьми! Разумеется, меня уже приняли в члены Союза Писателей. Там, правда, за всё время существования Союза, в основном, пишущих почти не наблюдалось. Отстой… полный. Но не так важно. Зато я, например, согласно полученным документам, могу писать и считаться писателем. Я имею полное право написать книгу о том, например, какой вот ты, Сидоров, негодяй.

Сидоров: - Я спокоен на этот счёт. У вас, виконт, не найдётся для всяких писаний свободного времени. За вас всё напишут… Как надо. А вы будете показывать и применять на практике собственное «очко».

Свардунг: - Опять начинаете завидовать, Варан Гартанович? Не хорошо. Господин Хламов будет делать то же самое, что и все люди нашей прекрасной планеты – хорошо кушать, ходить в туалет и тщательно подтираться. Но только, в отличие от других, Вадиму Вадимовичу за это будут хорошо платить. А вы…

Хламов: - Ладно. Больше ничего не скажу, хотя и мог бы. Просто, боюсь, что Сидоров от нахлынувшей зависти вот-вот превратится в кучу отборного дерьма.
Звонит мобильный телефон в кармане у Хламова. Он достаёт его, прикладывает к уху.
Хламов (в телефон): - Да, слушаю. Я понял, Виталий Тимурович, что это вы (пауза). Хорошо, я выйду в коридор, чтобы нас с вами не слышали.

Сидоров: - Мы можем сами выйти, Вадим Вадимович,

Хламов (делает жест левой рукой, давая пронять, что им следует остаться в кабинете, в телефонную трубку): - Да всё, Виталий Тимурович, выхожу в коридор. Никто нас не услышит.
Хламов выходит за дверь. Свардунг и Сидоров очень многозначительно переглядываются.
Сидоров: - Мне всё происходящее не очень-то нравится. Для нас такая их близость не в жилу… Чем там ещё Виталий Тимурович ещё порадует этого наглого выскочку?

Свардунг: - Вы бы, любезный, лучше бы помолчали и не отзывались при мне очень плохо о Виталии Тимуровиче и о славном Вадиме Вадимовиче. Не хорошо такое говорить. Я, конечно, личность очень скрытная и молчаливая. Но в данном случае, долг мой гражданский непременно заставит меня говорить, говорить, говорить…

Сидоров: - Уж от вас я не ожидал такого, госпожа Свардунг, молчунья вы наша.

Свардунг: - Чего не ждали? Вы, действительно, граф туповаты. Ведь это, на самом деле, мой гражданский долг вовремя сигнализировать и довести до сведения определённых лиц и служб то, что надо. Впрочем, я почти уверена, что вас закроют… на пожизненный срок. Не меньше.

Сидоров (тяжело вздыхает): - Верой и правдой служил вот Виталию Тимуровичу, а может получиться, что… И ведь против лома нет приёма. С кем тут спорить и как?

Но я надеюсь, что…

Свардунг: - Правильно. Даже кролик, который уже в пасти удава, надеется, что всё идёт здорово. Но вот… ошибается.

Сидоров: - Бросьте вы свои… иностранные штучки-дрючки, Марионелла Моисеевна! Вы должны меня поддержать в трудную минуту, а вот… юродствуете.

Свардунг: - Ни кому и ничего я не должна! Если бы у вас имелось уникальное заднепроходное отверстие, то я, господин Сидоров, боролась бы за ваше существование, как могла. Но такого явления у вас не просматривается, его попросту нет, и, получается, вы ничтожество.

Сидоров: - Почему вдруг я ничтожество, княгиня?

Свардунг: - Потому, что на должность начальника охраны и отдела безопасности можно найти любого гражданина, даже вытащить с городской свалки городской. Побрить, помыть, активно сходить в туалет и тщательно подтереться. Как водится, из грязи – в князи. А вот уникального одарённого человека с чувствительным заднепроходным отверстием не отыщешь даже в высших эшелонах власти. Там нет таких. Там союз… потребителей.

Сидоров: - Крамольные слова.

Свардунг: - Я ничего не сказала крамольного. Всё так и есть. Они ведь ничего не производят, даже идей путних… у них нет.
В кабинет входит Хламов. Задумчивый и немного даже расстроенный. Садится рядом с Сидоровым и Свардунг.
Хламов: - Всё идёт своим чередом. Как и следовало.

Сидоров (привстаёт с кресла, берёт в правую руку связки ключей и протягивает их Хламову): - Дорогой наш Вадим Вадимович, возьмите назад все эти ключи. Произошло недоразумение. Не по моей вине. А по той причине, что меня не информировали. Надеюсь, я прощён?

Хламов: - Уголовное дело заводить я на вас не буду. Но надвигающиеся перемены вас, господин Сидоров, не порадуют. Вам придётся где-нибудь… работать. В другом месте. Впрочем, вы уже достаточно накопили дармовых денег. Точно так же и вы, Марионелла Моисеевна. Подыскивайте себе место новой работы.

Свардунг: - Неужели надвигается революция? Боже мой! Как всё несвоевременно!

Хламов: - Не в моей компетенции такие вещи. Но в отдельно взятом районе нашего мегаполиса, славного и огромного города, намечаются прогрессивные перемены. К счастью, они теперь в моей власти.

Сидоров (улыбчиво): - Если вы из тайной полиции, господин Хламов, и даже большой генерал, то вам тут… ничего не получится изменить. Проще слону научиться играть на губной гармошке или научиться подтирать задницу туалетной бумагой.

Свардунг (её осеняет): - Так вы, Вадим Вадимович, отказываетесь трудиться здесь, не покладая заднепроходного отверстия, дегустатором туалетной бумаги? Так я поняла?

Хламов: - Всё вы правильно поняли. Я, в память своей покойной матушке, да и, вообще, как гражданин России, должен совершить что-то доброе. Обязательно.

Свардунг: - А что случилось с вашей мамой?

Хламов (с грустью): - Когда от нас сбежал отец, а я попал в детский дом, то моя мама просто не выдержала… такой жизни. Оказалась слабой. Просто, сбичевалась и погибла, где-то, на одной из городских помоек. Следы затерялись. Десятки миллионов людей были тогда… убиты. И это продолжается. Вот и вся комедия. Всё, о чём я вам так долго говорил, совсем не смешно.

Сидоров: - Не в вашей власти что-то изменить.

Хламов: - Если каждый второй крупный вор в стране поступит так же, как и я, то перемены назреют. Вторая часть из великого жулья, просто, останется на дохлом долларе. Всё можно сделать и без баррикад.

Свардунг: - Ну, извините, дорогой господин Хламов! Я понимаю, что у вас великолепное «очко», но… У вас явная мания величия. Неужели вы полагаете…

Хламов: - Да, полагаю. Вот этот огромный особняк можно превратить в прекрасный детский дом, настоящий дворец, для беспризорников. А представьте другое. Ведь у Виталия Тимуровича очень много всякой недвижимости, заводы, фабрики, крупные накопления. Ведь всё это можно продать государству и проследить за чиновниками, проконтролировать их, чтобы не грели лапы… С таким условием. Да и пора бы в шесть или семь раз сократить число… жирующих нахлебников. Награбленные деньги должны принадлежать тем, у кого их отобрали жулики. Тут многие постарались…

Сидоров: - Но вы в этой жизни распоряжаетесь только своей задницей. Не больше! Извините, Вадим Вадимович. Пусть я…

Хламов: - Вы – полное дерьмо, Сидоров! Шлак! Если бы вы были клочком туалетной бумаги, то я побрезговал бы употреблять вас по назначению.

Сидоров: - А вы?

Хламов: - Может быть, и я тоже… дерьмо. Потому, что чуть не пошёл ради денег на то, чтобы осваивать новую, позорную специальность… для господ, каких ещё свет не видывал. Но я, всё равно бы, одумался. Лучше быть нищим, но не рабом. Мне с Машей и с детьми много не надо. Небольшой домик, старенькую машину, иномарку… «Запорожец» ведь иномарка тоже. Оставлю себе немного денег. По-справедливости, ибо нефть, золото, лес и всё, что есть в России, принадлежит народу, а не тем, кто подтирает жирные задницы продегустированной туалетной бумагой. Даже если каждого негодяя убьёшь семь раз, то и это… не окупится.

Сидоров: - Знакомый лозунг: «Грабь награбленное!».

Хламов: - Не грабить надо народу, а возвращать своё… Вот и всё! Горстка мелких лилипутов сидит на хребтах великанов и считает, что их что-то может спасти. Нелепица! Чушь! Блеф!

Свардунг: - Допустим, так и будет когда-нибудь. Но вы-то что лично выгадаете?

Сидоров: - Что вы поимеете, Вадим Вадимович, с этого?

Хламов: - Очень многое. Тогда я обрету Бога и поверю в него. А пока… мне не приятен жалкий лепет о справедливости и демократии. Смешно, всё это, дико, бессовестно и не прикрыто.

Свардунг: - Это так важно, поверить в Господа?

Хламов: - Очень важно, ибо тот, кто не видит света даже за гробом своим, не найдёт и дороги, по которой надо идти. Мы ведь люди, а так похожи… на шакалов.

Сидоров (машет рукой): - Мне уже терять нечего. Так что, скажу. Вы глупый мечтатель и фантазёр, господин Хламов! Отныне и навсегда всё останется так, как есть. Я сразу обратил внимание на то, что у вас не всё в порядке с головой. То вы одно говорите, то - другое. И вот, наконец, вас осеняет. Вы, оказывается, радикал!

Хламов: - Я всегда был таким и верил в добрые перемены.

Сидоров: - Вы, дорогой мой, с такими мыслями были бы миллиардером, но только на пять минут, от силы, на год-два. Ваши пожертвования никогда не перешли бы в руки страждущих и голодных. Найдутся всегда ведь чиновники, фонды и ушлые господа, которые смогут положить их в себе в карман. Тут такие цепкие, «мохнатые» лапы, такая круговая порука, что не один президент… будь он семи пядей во лбу… Я ведь не со всем дурак, и всё понимаю.

Хламов: - Странно. В России все и всё понимают, но никто не стремится к добрым переменам, к установлению истинной демократии и справедливости. А так… всем и всё понятно. Какие понятливые! Лапушки. Особенно, ворьё. Вот я лично и сделаю всё то, чтобы в России не существовало таких профессий, как дегустаторы туалетной бумаги! Приложу все усилия… Не стоит нормальному человеку подставлять перед кем-то свою задницу даже за большие деньги. Чревато последствиями и опасно. Опасно не для отдельно взятых граждан, а для всей Державы!

Свардунг: - Дорогой вы мой, Вадим Вадимович, одумайтесь, пока не поздно! Придите в себя! Спокойно работайте дегустатором туалетной бумаги и радуйтесь жизни! Такие господа, как Виталий Тимурович, были, есть и будут всегда. А значит, будут и такие, которые станут подставлять не только свою задницу, но и родных, близких и знакомых. За несколько центов продадут самое святое, то, что никогда не принадлежало им. Душу и совесть! Всё находится на земле и в её недрах! Так было. Я ведь тоже не глупая. Я только претворяюсь дурой. Так мне выгодно. Заметьте, я всего лишь на секунду сейчас сняла с лица маску. Но только для того, чтобы вы одумались и жили для себя, своих родных и близких. А не для народа, который плевать хотел на вас и ваши старания! Увы, так! За ваши добрые помыслы и начинания и таких как вы, найдутся и самые святые, и страждущие, которые обмажут вас дерьмом. Не ототрёшься никакой туалетной бумагой.

Хламов: - В чём-то вы и правы, Марионелла Моисеевна. Но мне уже стыдно быть… богатым дегустатором туалетной бумаги среди многих миллионов нищих и обездоленных. Стыдно и… грешно.

Сидоров: – Не спорьте, уважаемый господин Хламов! Марионелла Моисеевна полностью права. Всё естественно. Такова природа человека. Человек человеку – волк.

Хламов: - Если бы это было так. Волки очень умные и порядочные животные и заботятся друг о друге, о стариках своих, и подрастающем поколении. Нам пока далеко до законов волчьей стаи. Нам бы… хоть подобием людей стать. До волков далековато.

Свардунг: - Как? Каким образом вы собираетесь что-то изменить?

Хламов: - Очень простым. Виталий Тимурович Горлов, а по настоящему, Егор Петрович Хламов, мой родной отец. Он только что завещал мне всё, что имеет. А это десятки миллиардов долларов. В ценных бумах, в недвижимости и прочем.

Свардунг: - И вы…

Хламов: - Да, я наследник! Мне выпало отмаливать грехи за родного папу! Скоро ему, кроме манной кашки, ничего не понадобиться. А он, сердечный, мечтал о том, как бы утроить, увеличить, свой, пардон, не свой, а украденный им, капитал. Глупо и… страшно. Мой папа – полное ничтожество. Я ему уже это сказал… по телефону.

Сидоров: - Вроде бы, и местами смешно, но хочется волком выть. Ну, и дурак же ты, братец! Если всё так, как ты говоришь, то до моих мозгов такое твоё поведение не доходит.

Свардунг: - Я тоже вас не понимаю, Вадим Вадимович.

Хламов: - Для меня главное, чтобы не вы меня поняли, а люди! А вы то… просто жалкие существа, возомнившие себя таковыми. Вы даже и в церковь ходите, потому что это… модно и уже общепринято. В отличие от таких, как вы, я выбрал себе в попутчики Господа Бога.

Свардунг: - Блеф! Откуда вам знать, что на уме у Господа? Не берите на себя много, виконт! Не стоит. Хорошо бы вам сейчас встать на броневик с клочком туалетной бумаги и продолжать держать пламенную, но глупейшую речь. Вы нелепы и смешны. Пусть меня выгонят отсюда с треском и я никогда не найду работы, но я говорю это… отвечая за свои слова.

Хламов: - У вас достаточно сбережений. Хватит на триста лет безбедной жизни. Не пропадёте. Вы всё сказали, Марионелла Моисеевна?

Хламов: - Пожалуй, что да. Но эта точка очень скоро будет переправлена на запятую. Тут только начало, господа! А если я ошибаюсь, то прозрачные и чистые реки и ручьи скоро станут красными по цвету.

Сидоров (с усмешкой): - Надо полагать, что они покраснеют от человеческой крови?

Хламов: - Нет! От планктона, который будет пожирать сырое мясо! Рекам, ручьям, озёрам будет стыдно за нас, непутёвых и грешных, не верующих в Истинного Бога и в настоящую Вечевую Россию. В ней-то, как раз, рабам не место. Значит, и господам тоже. И даже небо покраснеет от стыда!

Свардунг: - Не верю я вам, Хламов! Никак не верю!

Сидоров (с сожалением): - Вы, дорогой Вадим Вадимович, жертвою пали в борьбе роковой.

Хламов (с гордостью): - Мне осталось сделать всего один шаг!

Свардунг: - Там, в пропасти, куда вы скоро шагнёте, очень много таких, как вы. Там белеют кости романтиков, революционеров и радикалов. Жаль мне вас, как человека. А ведь с такой прекрасной задницей вы со временем могли бы стать не самым последним человеком… даже в правительстве.

Свардунг: - О чём вы?

Сидоров: - Госпожа Свардунг говорит только о том, что стремительно развивающийся процесс дегустации туалетной бумаги вам, Вадим Вадимович, не остановить. Он давно уже пошёл… этот процесс, и мы в нём не самые последние люди. Процесс пошёл с лёгкой подачи того, кто думал не о народе, а только о собственной заднице. Да здравствуют активные потребители самой высококачественной туалетной бумаги!


З А Н А В Е С

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Конкурс «действующие лица – 2011» iconСказка о квартирном вопросе 65
Действующие лица: Молодой человек, Сотрудница 1,Сотрудница 2, Сотрудник 1,Сотрудник 2, Сотрудник 3, Кассир 1,Кассир в центре площадки...

Конкурс «действующие лица – 2011» icon© Валерий Николаев (Перевод с итальянского) 2011 Действующие лица: Леон Пирсин
В кафе никого, кроме двоих: боба, одиноко ужинающего за своим столиком, и леона, стоящего перед стойкой с блюдами

Конкурс «действующие лица – 2011» iconДействующие лица: Ученик, Сказительница, Сопящая Дырочка, Хромоножечка,...
Действующие лица: Ученик, Сказительница, Сопящая Дырочка, Хромоножечка, Кривомордочка, Шепелявочка, Мама, Есаул, разбойники (3 человека),...

Конкурс «действующие лица – 2011» iconКорягина Елена Сергеевна моу «с о ш №16» г. Подольск. Вечер сказочной...
Принцесса. Скучно! Тошно! Грустно! Я плачу, у меня цвет лица портится (смотрится в зеркало). Я худею (обращается к Королю). Батюшка,...

Конкурс «действующие лица – 2011» iconДействующие лица
Леандр соперник мой. Он в Селию влюблен, и путь к моей мечте мне преграждает он

Конкурс «действующие лица – 2011» iconДействующие лица
Раздаются три удара. Занавес дрогнул и начинает подниматься. В это время в зале раздается

Конкурс «действующие лица – 2011» iconДействующие лица: ведущий, Фея Осени, братья месяцы, осенние листочки,...
Действующие лица: ведущий, Фея Осени, братья – месяцы, осенние листочки, Виноград, Гриб – Боровик, Медведь, Белка, зайчик

Конкурс «действующие лица – 2011» iconЗаконы Хаммурапи Действующие лица
Действие происходит на площади. Выходит богач в сопровождении раба, несущего мешок. Купец наблюдает за ними

Конкурс «действующие лица – 2011» iconСказка в двух действиях действующие лица
Ночь. За деревьями виднеется то ли озеро, то ли река. Большая яркая луна озаряет все пространство

Конкурс «действующие лица – 2011» iconИнсценировка сказки «Репка». Действующие лица
Реквизит: инструмент Деда: молоток, утюг, гребешок-грабли, лейка, пила, балалайка, гантели


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru