Baybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня»




НазваниеBaybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня»
страница45/45
Дата публикации15.07.2013
Размер4.12 Mb.
ТипДокументы
5-bal.ru > Право > Документы
1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   45

Четыре свадьбы И одни похороны


Марина не успела ещё понять и сообразить абсолютно ничего — начиная от того, с какой стати вместо ранней осени вдруг воцарилась зима, и кончая тем, откуда в ла­бораторном зале вдруг появился муж, которого она два часа назад самолично проводила на самолёт, причём муж изменившийся, поседевший, переживший что-то ужас­ное... Военная техника между тем обломала весь кайф Вене, жаждавшему прогуляться через периметр по воз­духу, — могучие бронированные машины просто смели и американскую сетку, и наш бетонный забор. С самого первого танка, показавшегося в проломе, соскочил Лев Поликарпович Звягинцев, где-то по дороге благополучно потерявший свою инвалидскую трость. И бросился к до­чери, почти не припадая на левую ногу:

— Маша! Мариночка!..

— Папа, — ахнула она, потому что папу минуту назад сбил отброшенный взрывом железный шкаф с оборудо­ванием, и тем не менее вот он был живой и целый, при­ехавший почему-то на танке и не поймёшь, постаревший или помолодевший...

— Мне пора с вами прощаться, — проговорил Кратаранга. «Перстень силы» на пальце хайратского царевича тревожно пульсировал, предупреждая: времени осталось в обрез.

— Дедушке привет передавай, — сказал майор Собакин. — Тому, из музея.

Кратаранга покачал головой.

— В свой круг времени я уже не вернусь, — ответил он внешне спокойно. — Мне предстоит, как у вас приня­то выражаться, дорога в один конец. Всего на тридцать пять веков в прошлое, к диким кочевникам. Мой сын, рождённый в любви, скажет им Слово о справедливости и доброте. Через девять месяцев и четырнадцать дней на землю должен прийти человек, которого назовут Заратуштрой... Его отец останется в летописях под именем Поурушаспы из рода Спитама. — Кратаранга усмехнул­ся. — Ведь я же в изгнании, и моё имя должно остаться в Арктиде.

— Счастья тебе, — едва слышно пробормотала Фросенька. Она стояла в сторонке, не поднимая глаз.

Кратаранга вдруг повернулся к ней и протянул руку.

— Пойдёшь ли ты со мной, бесскверная дева, посе­лившаяся у меня в сердце? — Товарищ командир, да как же это, — ахнула Фросенька, — товарищ полковник... Иван Степанович... как же так?

Тем не менее за руку Кратаранги она ухватилась сво­ими двумя.

— Старшина Огонькова, — строго произнёс Кудеяр, — командирую вас в прошлое с товарищем Кратарангой... И смотрите там у меня!

Фросенька кинулась к Ивану, подпрыгнула, расцело­вала. Кратаранга обнял её, Атахш прижалась к их ногам...

— Ну вот, теперь получается, что и Заратуштра из рус­ских, — скорбно вздохнул Женя Гринберг. Виринея пере­вязывала ему голову. — А ещё говорят — повсюду евреи!

Перстень Кратаранги вспыхнул двойным огнём, по оплавленной бетонной стене у него за спиной побежали радужные змейки, заклубился туман... Атахш вскинула голову, оглянулась на Чейза и жалобно заскулила.

Чейз, беспокойно вертевшийся около Риты, вдруг всхлипнул и припустил к подруге. Сперва шагом, потом во всю прыть. Понимая, ЧТО сейчас должно было про­изойти, Рита уже открыла рот удержать кобеля, что-то в его побежке подсказывало ей — он всё же мог послу­шать её... остановиться... вернуться...

Она обеими руками захлопнула себе рот и не изда­ла ни звука. Хрональный туннель уже начал поглощать Кратарангу, Фросеньку и Атахш, когда Чейз могучим прыжком преодолел границу миров, приземлившись чуть не на грудь хайратскому принцу... Полыхнула ослепи­тельная вспышка, и клочок земли под стеной опустел. Остались только следы на закопчённом снегу.

Вот тут Рита рухнула на колени и неконтролируемо разревелась. Жизнь была кончена, она своими руками отправила неведомо куда самое дорогое ей существо. — Я его предала, — икая и всхлипывая, рыдала она в объятиях Джозефа Брауна. — Я его предала, как же он там один, он же меня искать будет...

— Во дают чуваки, — сказала Натаха. Бывшая бла­женная озиралась по сторонам, всё-таки год с лишком беспамятства, это вам не хухры-мухры. — Юрка, может, хоть ты объяснишь наконец, что тут вообще происходит?

— Дедушка... Ганс Людвиг, — пробормотала Женя Корнецкая. Она медленно приходила в себя на руках у Глеба Бурова, вынесшего её наружу. — Дедушка?

— Женечка. — Ладони, которые могли принадлежать только Эдику (или всё-таки Леонтиску?..), гладили её ли­цо, убирали со лба мокрые волосы. — Женечка, милая, он... Он ушёл от нас. Он говорил, может получиться очень сильный обратный разряд... Собирался принять его на се­бя... Женечка, он не мучился. Он просто улыбнулся и...

У неё тотчас встала перед закрытыми глазами пос­ледняя улыбка Леонтиска.

«Дедушка!!! Ганс Людвиг!!! Дедуля!!!»

«Да, девочка моя. Я тебя слышу».

«Дедушка, они сказали, что ты...»

«Я всегда буду с тобой, родная моя. Смерть ничего не значит. Я всегда буду с тобой...»

...Ну а дальше жизнь потекла своим чередом, хо­тя, конечно, ничто уже не могло быть в точности как прежде. Бывший Ленинград, переживший вторую блока­ду, на полном серьёзе намеревался учредить звание «Ге­рой Питера», ибо этим прозвищем покрывались все ис­торические названия города, — и по большому счёту поплёвывал, что станут думать ревнивцы в Первопрес­тольной. Физическим воплощением награды должна была стать Золотая Звезда, увенчанная адмиралтейским ко­рабликом. Самым первым кандидатом на присвоение но­вого звания по всеобщему и единодушному согласию называли бесстрашного майора Собакина. Вторым — не­мецкого интернационалиста фон Трауберга, ценой своей жизни обеспечившего решительный штурм. Единичные голоса усомнившихся смолкли после того, как стало из­вестно: германский учёный завещал развеять свой прах над старой линией обороны. В отношении последующих кандидатур мнения расходились. Кто-то называл коман­дира танкистов, чья машина первой проломила инсти­тутский забор, ещё кто-то выдвигал девятизвёздочного генерала Владимира Зеноновича...

Аэропорт «Пулково» снова беспрепятственно прини­мал самолёты, от громадных аэробусов до маленьких част­ных. Их по-прежнему встречали у границы ярко-красные истребители и вели до самой посадки, но теперь это был скорее почётный эскорт.

Данный конкретный самолёт, пробежавший по пул­ковской полосе, ничего выдающегося собой не представ­лял, так, средненькая машина каких-то занюханных авиа­линий. Другое дело, его пассажиров прямо на лётном по­ле встречали весьма неординарные люди. В частности, генерал армии Владимир Зенонович (скромно взявший решительный самоотвод в отношении десятой звезды) и генерал-майор Кольцов. Из шушеры помельче — пол­ковник Скудин, американский полковник Браун, майор Гринберг... и уже вконец штатская публика: Женя Корнецкая, Ангелина Матвеевна и Рита. Эта последняя на­турально потеряла дар речи, увидев среди встречающих своего доброго знакомого Олега Вячеславовича, оказав­шегося хотя и не адмиралом в отставке, но тоже не сла­бо — полковником от контрразведки. Вот смолк рёв турбин, и самым первым на россий­скую землю на специальной платформе спустилось ин­валидное кресло, в котором сидел широкоплечий мужик с абсолютно гангстерской рожей.

— Она!!! Мама дорогая, это она! — полностью забыв о субординации и протоколе, немедленно заорал «гангс­тер». — Джон, да отстёгивай же эти чёртовы лямки!

И, как только кресло освободилось от крепёжных ремней, ухарски взвыл электромотором, выруливая туда, где стояла Женя Корнецкая. Правду молвить, физионо­мия безногого головореза показалась ей смутно знако­мой...

А российский майор Евгений Додикович Гринберг во все глаза смотрел на человека, который помогал спус­каться из самолёта офицеру УППНИРа. В этом поджа ром горбоносом красавце с лихой проседью в вороных волосах проницательный читатель наверняка сразу узнал бы скромного шерифа из провинциального американско­го городка — Джона Мак-Рилли.

— Папа!!! — завопил Гринберг, не памятуя о присут­ствии невозможно высокого для Питера генералитета. — Папа!!!

И, на ходу размазывая слёзы и сопли, кинулся через лётное поле. Владимир Зенонович с отеческой улыбкой проводил его взглядом, ведь для этого, собственно, всё и затевалось. Джозеф Браун взял за руку Риту, и вместе с бабушкой Ангелиной Матвеевной они пошли следом за Гринбергом, чтобы воссоединение семьи стало уже полным.

А больше в аэропорту ничего примечательного в этот день не произошло, так что и рассказывать особенно не о чем. Тем более что некоторых наших героев там не было вовсе, хотя они собирались поехать. Жизнь, как всегда, внесла свои коррективы: рано утром в квартире профессора Звягинцева раздался телефонный звонок.

— Это из ожогового центра беспокоят, — хмуро про­говорил молодой врач. — По поводу вашего больного...

Лев Поликарпович и Марина разом схватились за па­раллельные трубки. «Вашим больным» мог быть Маринин первый муж, несчастный Володя. Несколько меся­цев ему становилось то лучше, то хуже (чаще второе), страшные ожоги упорно не заживали, он пребывал в сте­рильных условиях и только поэтому был ещё жив, но теперь, по мнению доктора, надвигался финал.

— Три дня назад он потребовал бумагу и карандаш и всё пишет, пишет что-то без остановки. Никто ниче­го не понимает... — Действительно, более чем странно для бессмысленного растения, в которое превратил Во­лодю тот якобы бытовой взрыв. — Вы бы, может, подъехали?

Звягинцев сразу перезвонил Юркану.

— Юра, вы нас не отвезёте?

«Какие вопросы, Лев Поликарпович». Через пятнад­цать минут у парадного затормозил глазастый перламутрово-изумрудный «Мерседес», а ещё через полчаса отец с дочерью, облачённые в стерильные бахилы и балахоны, стояли у стеклянной перегородки в Институте скорой помощи имени Джанелидзе.

Володя не увидел и не узнал их, во-первых, потому, что у него не имелось глаз, а во-вторых, потому, что дав­но потерял способность кого-либо узнавать. А ещё Звя­гинцев и Марина заметили посетительницу, почему-то допущенную за перегородку, к самой его постели. Это была Виринея. Молодая ведьма поддерживала подушку, на которую он опирался спиной, и по щекам, впитываясь в марлевую повязку, текли слёзы. И... Володя в самом деле писал. Забинтованные руки вслепую хватали очередной лист, лихорадочно делили его вертикальной чертой и с нечеловеческой скоростью покрывали левую половину маловразумительной тайно­писью. Потом переносились на правую сторону — и бы­стро-быстро заполняли её расшифрованным текстом...

«Рукописи не горят!» Лев Поликарпович мгновенно узнал бумаги отца. Он посмотрел на Виринею, их глаза встретились...

Приглушённые блики на стекле вдруг сложились в чёткие очертания человеческих лиц... Рядом с Виринеей стояла бабушка Тамара Григорьевна. Она гладила Воло­дю по голове. А у другого плеча несчастного математика прозрачной тенью светился фон Трауберг. Льву Поликарповичу показалось, будто старый мистик с интересом заглядывал в воскрешённые рукописи. Надо же, мол, вы­яснить наконец, чем там занимался его русский кол­лега?..

В это время Володя поставил последнюю точку, и его рука безвольно упала. Сразу тревожно заверещали при­боры на стеллаже, по коридору побежали врачи, и Льва Поликарповича с Мариной без особых церемоний выста­вили вон.

«Смерть ничего не значит, дитя моё...»

Три светящихся облачка поднимались над Питером всё выше, всё выше...

Ещё через два месяца Рита, успевшая сменить достав­шуюся от мужа паспортную фамилию на девичью и на­стоящую — Гринберг, объявила Джозефу Брауну о своей беременности. К её изумлению, матёрый спецназовец раз­волновался и расчувствовался так, будто и не сам только что убеждал её в некомпетентности медицинского приговора. В ближайшую субботу он подогнал к двери джип, позаимствованный у её брата:

— Поехали.

— Куда?

— На собачью выставку. Может, щенка тебе подберём. «Ну, если щенка...» Рита в самом деле подумывала о скорейшем приобретении нового питомца, и посещение выставки представлялось адекватным шагом на этом пути.

Какое счастье оказалось просто ехать по городу, не рискуя провалиться в дыру или наступить на невидимое пятно, превращающее живого человека в мумию! По го­роду, на всех квадратных километрах которого единолич­но хлюпал недотаявшим снегом нормальный питерский март!.. Рита смотрела в окошко машины и улыбалась не­известно чему. Может, солнцу, совершавшему астроно­мически правильный путь в небесах, а может, просто от­того, что жизнь продолжалась...

Выставка происходила на Васильевском острове, в комплексе «Ленэкспо», в двух больших павильонах. Джо­зеф и Рита прибыли как раз к рингу ротвейлеров и сразу побежали смотреть. Как-никак, родительская порода, а вдруг?..

К большому Ритиному унынию, бегавшие по рингу псы оказались сплошное разочарование. Эксперты могли сколько угодно цокать от восхищения языками и дикто­вать описания одно круче другого, однако Рите гладкие выставочные красавцы больше напоминали не в меру от­кормленные сардельки. Ни один из кобелей не мог срав­ниться с Чейзом ни мощью, ни атлетизмом сложения, ни спокойным достоинством взгляда. Не говоря уж о том, что всех этих диванных героев он бы попросту разогнал.

Около ринга стояли металлические загородки, там висели рекламы питомников и ползали симпатичные пузатенькие щенки, но Рите не хотелось туда даже загля­дывать.

— Ну ничего, — подбодрил её Джозеф. -- Не послед­ний раз. Пошли просто так погуляем.

Они купили по фунтику горячего, только что обжа­ренного с пряностями сладкого миндаля и двинулись вдоль рингов, перешучиваясь и соревнуясь, кто медлен­нее опустошит свой кулёк.

— ...Арийский молосс (Говорят, такая порода действительно есть),— донёсся с антресольного эта­жа, где располагалось кафе, усиленный динамиками голос зазывалы. — Первый в России помёт от собак, недавно вывезенных из Ирана...

«Арийский молосс?» Рита ощутила укол праздного любопытства. Каких-каких только справочников она за последнее время не перечитала, но этой породы в них не было.

— Пойдём посмотрим? — оглянулась она на Джозефа.

— Конечно. — И он повёл её наверх, ловко лавируя в толпе и присматривая, чтобы подругу никто не толк­нул.

— Любимая собака Заратустры (Заратустра, Зороастр — греческое искажение имени «Заратуштра»), — продолжал зазы­вала. — Порода описывается в священных книгах Авесты, а это значит, что ей никак не меньше трёх с половиной тысяч лет. Зороастризм, кстати, признаёт собаку вторым по святости существом после человека. Вы знаете, что священные тексты подробно расписывают заботы и от­ветственность жителей деревни, в которую забрела бере­менная сука?.. (Это в самом деле так. Зороастризм вообще очень правильная рели­гия..._

«Любимая собака... ЧТО???»

С некоторых пор Рита числила древнего пророка сво­им чуть ли не родственником.

Джозеф едва успел за ней уследить — она юркнула в толпу, собравшуюся кругом зазывалы, и мигом пробра­лась к самому ограждению.

Внутри верёвочного квадрата находился молодой че­ловек с микрофоном и при нём две собаки — сука со щенками и кобель. Кобель, переливавшийся рыжим зо­лотом, был громаден. За спиной этого охранника пребы­вали в безопасности и хозяин, и собачья мамка с детьми. Он ни на кого не бросался, но суровый взгляд маленьких глаз мгновенно урезонивал всякого, протянувшего над верёвками руку, заставляя поспешно отдёргивать её об­ратно. Если же рука тянулась в сторону щенков или ука­зывала на них, в груди кобеля закипал тяжёлый глухой рык, который не перекрывали ни музыка, ни голос завод­чика, вещавшего в микрофон.

Рита, впрочем, не слышала, что тот рассказывал. Она и кобеля-то почти не заметила. Она смотрела только на суку. Это была пушистая белоснежная красавица, очень похожая на среднеазиатскую овчарку, ну, может, с чуть более выпуклым лбом. В глазах светился несомненный разум. Рядом с матерью играли и кувыркались щенки — рыжий, белый и пегий.

— Атахш, — выдохнула Рита.— Атахш?!

Перепрыгнула ограждение и устремилась к собаке.

Кобель с рыком взлетел на ноги, подбираясь для со­крушительного прыжка, Джозеф, серея, бросил руку за пазуху, заводчик поперхнулся на полуслове... Неслыши­мый приказ суки остановил казавшееся неизбежным смер­тоубийство. Кобель сразу успокоился, зевнул и неспешно подошёл обнюхать Риту, со слезами обнимавшую далёкую внучку Атахш. — А вот так наши собаки встречают друзей, даже ко­гда те появляются неожиданно, — не растерялся находчи­вый зазывала. — Чувствуете, какая психика? — Потом на­клонился к Рите и прошипел ей на ухо: — Девушка, вы что, спятили?.. Кстати, откуда вы знаете, как её зовут?

Белая красавица облизывала Рите лицо, стирая слёзы со щёк. В это время зашевелилась перевёрнутая картонка, служившая домиком щенкам, и оттуда, неуклюже пере­ступая толстыми лапками, выбрался ещё один собачий ребёнок. Крупный, чёрно-подпалый и ужасно серьёзный. Выбрался и зашлёпал прямым ходом к Рите.

«Ну, здравствуй, что ли, хозяйка...»

Стены выставочного павильона закружились перед гла­зами. Рита подхватила тёплого щенка и прижала к груди, чтобы больше не отпускать.

— Здравствуй, Чейзик, — шептала она. — Здравствуй, малыш...

КОНЕЦ


1

1   ...   37   38   39   40   41   42   43   44   45

Похожие:

Baybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня» iconТема: «Les marches (ступеньки)» Цель урока
Оснащение урока: иллюстрации, алфавит, картинки, учебник стихов: Чумак Н. П., Голуб Т. В. «Вавилонская башня»

Baybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня» iconНе каждый человек так много интересного знает о чудесной Франции....
Франции, что эта страна является родиной легендарной Коко Шанель, французы любители покушать лягушек, а также на её территории расположена...

Baybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня» iconЧто такое «аннотация», как ее писать?
Аннотация — небольшое связное описание и оценка содержания и структуры книги или статьи

Baybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня» iconАннотация дисциплины Математический и естественнонаучный цикл
Аннотация примерной программы учебной дисциплины «Специальные главы теоретической механики»

Baybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня» iconОбразец оформления статьи
Аннотация, курсивом. Аннотация, курсивом.

Baybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня» iconС. И. Петров, Б. Г. Иванов, В. И. Петров
Аннотация — краткая характеристика статьи. Аннотация показывает отличительные особенности и достоинства издаваемого произведения,...

Baybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня» iconВнеклассное мероприятие на английском языке «Star Hour» по теме: «Great Britain»
Картинки ( Собор Святого Павла, Вестминстерское аббатство, Букингемский дворец, Гайдпарк, здание Парламента, Белая башня)

Baybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня» iconИспользуйте стиль
Аннотация на английском — Аннотация на английском должна быть 2000-3000 знаков для докладов на русском, и до 1000 знаков для докладов,...

Baybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня» iconПримерный учебный план 16 Аннотации программ учебных дисциплин профиля...
Анализ и диагностика финасово-хозяйственной деятельности предприятия (организации) 31

Baybekow Аннотация «Кудеяр: Вавилонская башня» icon1. Рыбки плавали, ныряли в чистой светленькой воде. То сойдутся-разойдутся,...
Музыкальное сопровождение: Музыка из игры «Форт Боярд» (Fort Boyard: La Musique De Toutes Les Aventures); lhomme De La Tour (Башня...


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru