Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов




НазваниеОбщественные настроения накануне реформ 1860-х годов
страница6/15
Дата публикации29.08.2016
Размер2.61 Mb.
ТипРеферат
5-bal.ru > Право > Реферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

дискуссия

О НАПРАВЛЕНИЯХ

ПРЕОБРАЗОВАНИЙ

И ПУТЯХ РАЗВИТИЯ

СТРАНЫ

1861 - МАРТ 1881 ГОЛА



М.Е. САЛТЫКОВ (Н. ЩЕДРИН)

НЕСКОЛЬКО СЛОВ

ОБ ИСТИННОМ

ЗНАЧЕНИИ

НЕДОРАЗУМЕНИЙ

ПО КРЕСТЬЯНСКОМУ

ДЕЛУ

САЛТЫКОВ (псевд. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН) МИХАИЛ ЕВГРАФО-

ВИЧ (1828-1889)- русский писатель-сатирик, публицист, критик, В тече­ние продолжительного времени совмещал творческую работу с государствен­ной службой.

В ранней юности испытал большое влияние идей В. Белинского и А. Герцена. С 1844 г. (после окончания Царскосельского лицея) служил в канцелярии Воен­ного министерства. В 1847~1848 гг. увлекся теориями социалистов-утопи­стов и посещал кружок М.В. Петрашевского (с которым впоследствии разо­шелся во взглядах). Уже первые его литературные произведения несли в себе за­метный заряд социальной критики, что показалось опасным властям. В ре­зультате он был. выслан в Вятку, где занимал различные должности в губерн­ском управлении.

В 1855 г., после смерти Николая I и восшествия на престол Александра II, вер­нулся в Петербург, где вскоре приобрел широкую известность и признание в ка­честве писателя,

В 1856-1858 гг. служил в Министерстве внутренних дел, где были сосредото­чены работы по подготовке крестшнской реформы. В качестве чиновника по особым поручениям при министре был командирован в Тверскую и Владимир­скую губернии для инспекции губернских комитетов ополчения. В 1858-1862 гг. был вице-губернатором в Рязани, затем в Твери, однако был вынужден подать в отставку, потерпев ряд неудач в борьбе со взяточничеством и "вбы-ча&ми» делопроизводства.

В 1862 г. по приглашению Некрасова вошел в редакцию журнала «Современ­ник", но позднее, в 1864 г., оставил ее из-за разногласий с коллегами (по пово­ду тактики общественной борьбы в новых условиях). В 1865-1868 гг. вновь находился на государственной службе (в качестве главы Казенных палат в Пензе, Туле, Рязани). После этого уже окончательно оставил ее (после резко отрицательных отзывов о нем рязанского губернатора и шефа жандармов). С 1868 по 1884 г. - редактор, а после смерти Н. Некрасова - главный редак­тор журнала «Отечественные записки» вплоть до момента его закрытия, (в 1884г.)

2 июня 18bl

Представьте себе несчастного петербургского чиновника, который, в течение тридцати и более лет своей службы, еже­дневно прохаживался из Галерной гавани в тот департамент, где он имел честь состоять писцом, и который давным давно забыл мечтать о том, что есть на свете места помощников столоначальника, дающие человеку возможность износить в год лишнюю пару сапог; представьте себе этого чиновника, с надсаженною грудью, с поблекшим сердцем, с посрамленною вечным механическим трудом душою, и потом предположи­те, что этот забитый и загнанный судьбою человек совсем не­ожиданно получает известие, что где-то в Якутске скончался некто Прижимистый, который доводится ему чем-то вроде седьмой воды на киселе, и что, по этому случаю, ему достает­ся наследство в миллион рублей. Как поступит, как поведет себя бедный труженик?

Что касается до меня, то я живо представляю себе его положение. Прежде всего, думаю я, он не поверит получен­ному известию, и сомнения его рассеются уже тогда, когда объявляющий ему эту весть квартальный поручик назовет его «сиятельством». Потом, я полагаю, он сочтет первым долгом нагрубить своему столоначальнику и не встать с мес­та при появлении начальника отделения. Потом он примется переписывать брошенную ему на стол бумагу, но работа пой­дет худо и неспоро, и он, не окончив ее, сбежит из департа­мента туда, в свое отечество, в свою любезную гавань. Там он, что называется, закричит благим матом, созовет товарищей своего прежнего безотрадного существования и учинит де­бош, о котором долго, между гаваньцами, будут переходить из рода в род преувеличенные рассказы.

79

С точки зрения людей благонамеренных, мой бедный, загнанный герой, конечно, должен бы поступить совершенно иначе. Он должен бы был, прежде всего, отправиться в храм божий, потом сходить в баньку и вымыться, потом отправить­ся к своим добрым начальникам и испросить у них отпуска, потом, пожалуй, созвать своих сослуживцев и т. д. Одним сло­вом, тихо и добропорядочно совлечь с себя ветхого человека и кротко и не брыкаясь прокрасться в новую жизнь.

И, тем не менее, я отнюдь не удивляюсь, что герой мой идет не в баню, а в трактир, не просит отпуска, а бежит с поля сражения самовольно. Не удивляюсь я по следующим, доволь­но основательным в моих глазах, причинам. Во-первых, думаю я, в жилах этого человека течет кровь, а не слякоть; весть, ко­торую он получил, так доброгласна, что сердце невольно в нем заиграло, а в таком расположении души что может быть есте­ственнее, как подпрыгнуть до потолка и показать, в некото­ром роде, язык своему прошедшему? Во-вторых, я не упускаю из вида и того, что в Галерной гавани о приятных и прилич­ных манерах имеются понятия весьма смутные и что тамош­нее comme il faut совсем не похоже на comme il faut Англий­ской набережной; следовательно, рассуждаю я, отчего же ге­рою моему не напиться отечественного, не отпраздновать сво­ей радости по-своему, сообразно с теми привычками, на кото­рые указывает вся проведенная доселе им жизнь?

Поведение героя моего тем более кажется мне естест­венным, что оно безобидно, что, в сущности, оно даже не за­девает никого. Я убежден, что пройдут дни увлечения, вы­бродятся дрожжи, произведшие первое брожение, - и жизнь по-прежнему войдет в естественную свою колею. Кто знает? Быть может, прежняя, нуждная гаваньская жизнь будет пред­ставляться ему даже в розовом цвете? Быть может, попри-выкнув к яствам Донона и беседуя с бывшим своим сослужив­цем, не получавшим наследства и потому живущим еще в га­вани, он даже вздохнет полегоньку и скажет: «А ведь вы, ка­нальи, там очень счастливы, в гавани-то?» Кто знает?

В подобном, или приблизительно подобном, положе­нии, как этот внезапно разбогатевший труженик, находятся в настоящее время наши крестьяне, воспользовавшиеся бла­годеяниями дарованной им свободы. Припоминая всю го­речь условий, в которых они находились доселе, и взвеши­вая те последствия, которые влечет за собою для них нынеш-

80

няя реформа, невольным образом спрашиваешь себя: воз­можно ли и естественно ли, чтоб сердца их не раскрылись при вести о новом воскресении, о новом сошествии Христа во ад для освобождения душ их? Возможно ли, чтоб эта доб­рая, неслыханная весть не потрясла их до глубины души, что­бы при получении ее они сохранили все благоразумие, все хладнокровие?

Конечно, было бы приятно и весело слышать, что кре­стьяне, выслушав эту весть, оделись в синие армяки, а кре­стьянки в праздничные сарафаны, что они вышли на улицу и стали играть хороводы, что, проиграв кротким манером до вечера, спокойно разошлись себе по домам и заснули сном невинных, с тем чтобы на другой день вновь благо­нравно приняться за исполнение старых обязанностей.

Но, увы! как ни соблазнительна подобного рода идил­лия, едва ли, однако ж, она возможна на деле. Всякий благо­разумный помещик поймет, что требование такого ненару­шимого благонравия не только неуместно, но даже неспра­ведливо; что оно не согласно с условиями человеческой при­роды и что ход и развитие жизни не могут быть ни столь плавными, ни столь идиллическими уже по тому одному, что в числе условий этого развития немаловажное место зани­мают невольные ошибки, неприготовленность и неожидан­ность. Благоразумный помещик поймет возможность увле­чения в таком горячем деле; он сознает, что для крестьяни­на, преисполненного новым для него чувством свободы и довольства, трудно воздержаться от того, ч-юбы даже не предъявить чего-нибудь лишнего, и на этом основании снис­ходительно взглянет на могущие возникнуть недоразуме­ния, устранение которых невозможно без пожертвования частью материальных выгод. Зато, мы уверены, и крестьяне скоро поймут такого помещика.

А между тем люди, предъявляющие, относительно кре­стьян, ожидания и требования буколического свойства, вы­искиваются нередко. Этим господам хотелось бы подменить человеческую природу и сделать из нее, хоть на время, хоть на два годочка, исключительное хранилище чувств благонра­вия и благодарности. Понятно, что, заручившись однажды этою мыслию, и заранее определив на основании ее будущий ход событий, они не могут оставаться хладнокровными, не могут не сердиться, видя, что жизненные явления на каждом

81

шагу противоречат утопии. Им кажется, что жизнь идет не так, как было бы желательно, и не потому не так идет, что она не может и не должна так идти, а потому, что есть какое-то преднамеренное озорство, которое засело там-то и там-то (называют даже по именам) и которое необходимо следует истребить. Отсюда вопли, отсюда внезапный, диковинный переход от идиллии к драме.

Нельзя не сознаться, что ввиду этих воплей, ввиду этих внезапных переходов от идиллии к драме, положение наших мировых учреждений и губернских присутствий до крайно­сти затруднительно. Чтоб действовать с успехом, для них не­обходимо с первого же раза приобрести свободное доверие крестьян, а им указывают на угрозу, на страх наказания, забы­вая при этом, что окончательная и истинно разумная цель преобразования быта сельских сословий заключается не только в улучшении материальных условий этого быта, но преимущественно в нравственном перевоспитании народа.

Очевидно, однако ж, что и приобретение народного до­верия, и нравственное перевоспитание народа могут быть до­стигнуты в том только случае, если всякий благомыслящий че­ловек согласится, что, в настоящее время, все усилия должны быть направлены к тому, чтобы предпринятая правительст­вом реформа прошла спокойно, без потрясений, и чтобы пло­дом ее было сближение двух заинтересованных в деле сосло­вий, а не разъединение их. Но результат такого рода, единст­венный прочный и плодотворный результат, может быть при­обретен не иначе, как путем неторопливого и мирного согла­сования взаимных прав и обязанностей, а отнюдь не силою.

Конечно, с точки зрения избавления от тягостей умст­венного груда решение возникающих вопросов при посредст­ве полицейских мер представляет значительные удобства, но мы твердо убеждены, что соблазн подобного рода не увлечет наши уездные и губернские учреждения по крестьянскому де­лу. Мы твердо убеждены, что они вполне проникнуты свято­стью лежащих на них обязанностей и потому не остановятся ни перед огромностью предстоящего им труда, ни перед зна­чительностью сопряженных с этим трудом пожертвований. Не на завладение ферулой, а на искоренение понятия о необ­ходимости ее из наших административных обычаев и нравов должно быть обращено ревнивое внимание этих учрежде­ний, и в этом заключается одно из завидных преимуществ их

82

плодотворной деятельности. И они, несомненно, достигнут этого результата, если, вместо того, чтоб наскакивать на факт недоразумения, так сказать, с налету, они будут входить в ра­зыскание причин этого факта и сумеют отличить его действи­тельное значение от тех наносных преувеличений и украше­ний, которые придаются ему страстями минуты.

Считаем не лишним сказать здесь несколько слов по этому поводу.

Мы уже упомянули выше о тех причинах, которые, на первых порах, могут произвести брожение в массах. Причи­ны эти заключаются в самой новости положения и в естест­венности увлечения, отсюда истекающего. Ошибаться насчет истинного смысла этого явления, не признавать, что оно, по самому свойству своему, должно, и притом в самом скором времени, притупиться и уступить обычному, трезвому ходу жизни, было бы непростительно. Здесь самый лучший и са­мый верный корректив - время.

Но нельзя отрицать и того, что, в некоторых случаях, к этой естественной и неопасной причине брожения могут примешаться элементы, в сущности ей посторонние, но сооб­щающие ей прискорбный характер упорства и горечи. Тут на первом плане стоит, с одной стороны - недостаточное рас­пространение грамотности в массах народных, а с другой -неискренность, с которою заинтересованные в деле стороны выступают на новый, широкий путь, указываемый реформой. Для устранения первого из этих явлений нет иного средства, кроме терпеливого и толкового разъяснения кре­стьянам их прав и обязанностей. Никакие полицейские ме­ры Ht могут в один час поправить то, что запущено веками; никакие полицейские меры не совмещают в себе ни силы убеждения, ни силы доказательства. Уголовное законода­тельство наше объясняется на этот счет совершенно опреде-лительно, причисляя к разряду обстоятельств, уменьшаю­щих вину и наказание, невежество, а равно и раздражение, произведенное обидами, оскорблениями и иными поступками ли­ца, против которого направлено известное действие, при­знанное незаконным.

Но ежели закон поставляет судье в обязанность согла­соваться с этим воззрением на побуждения, которыми руко­водствуется человек в своих действиях, при обсуждении пре­ступлений действительных и юридически доказанных, то

83

тем большую силу должно оно иметь к таким действиям, пре­ступность которых главным образом заключается в настрое­нии минуты, настроении столь общем, что. невозможно ни уловить, ни определить его источников. Теоретически гово­ря, невежество в этом случае есть не только уменьшающее, но и отпускающее вину обстоятельство, тем более, что само существование невежества, как побудительной причины дей­ствия, вовсе не зависит от произвола тех лиц, которые наи­более от него терпят. К тому же результату придем мы, если будем смотреть на дело и с точки зрения исключительно пра­ктической, ибо кому неизвестно, что невежество бесхитро­стно, несмотря на кажущееся его упорство, что оно не заклю­чает в себе никаких истинно жизненных стихий, из которых могло бы выделиться что-нибудь связное и сильное, и что по этому самому оно не может долго противостоять богатым и разнообразным средствам, которыми обладает сторона, име­ющая в свою пользу все преимущества цивилизации.

Что касается до второго из поименованных выше явле­ний, т. е. неискренности, с которою вступают на путь рефор­мы заинтересованные в деле стороны, то оно довольно важ­но, чтобы остановиться на нем с некоторою подробностью. Законодательство 19-го февраля на два года оставило крестьян, относительно отбывания господских денежных и смешанных повинностей, в том же положении, в каком они были прежде. Мера эта, очевидно допущенная в видах устра­нения замешательства в помещичьих хозяйствах, может дать повод к превратным толкованиям и в некоторых (конечно, немногих) личностях возбудить желание остаться хоть на время на прежней почве крепостного права.

Чтобы доказать тщету подобных надежд, достаточно припомнить одно: что и при существовании крепостного права не всякая повинность признавалась законною и не вся­кое требование - подлежащим удовлетворению. В уставе о пресечении и предупреждении преступлений (Св. Зак., XIV) заключается целый ряд законоположений, имеющих предме­том именно устранение излишних и стеснительных для кре­стьян требований. Следовательно, если в то время, при пол­ном произволе помещичьей власти, закон все-таки устанав­ливал некоторые меры ограждения в пользу крестьян, то, ра­зумеется, невозможно предположить, чтобы новое законода­тельство, вносящее начало законности и правомерности в

84

сферу отношений крестьян к помещикам, допускало не толь­ко на два года, но даже на минуту, положение худшее против того, которое существовало доселе.

Это так ясно, что не нуждается даже в доказательст­вах. Но дело в том, что при прежнем порядке вещей, благо­даря безгласности, на которую осуждены были крепостные крестьяне, случаи стеснительного для них управления всплывали на поверхность довольно редко; теперь же, когда крестьянам даны личные права, когда с них снята тяжесть безгласности, стеснительность повинностей в тех имениях, где она действительно допускается, очевидно должна обна­ружиться с первого раза. И здесь-то именно может заклю­чаться, по нашему мнению, единственный источник столк­новений действительных и серьезных, против которых мо­гут оказаться бессильными всякие убеждения.

Как поступить в таком случае? Устранить ли самую при­чину, породившую столкновение, или же, в угодность букве закона, требовать непременного выполнения прежней по­винности, хотя бы излишество ее было признано и компе­тентными в этом деле судьями?

Мы думаем, что ответ на этот вопрос не может быть со­мнителен. Конечно, сами помещики убедятся, что невозмож­но в настоящее время оставаться при том порядке вещей, ко­торый и прежде сносился лишь скрепя сердце; но если бы убе­ждения этого местами не последовало, то очевидно, что в это дело вынуждена будет вмешаться администрационная власть, в видах охранения общественного спокойствия и устранения прискорбных беспорядков.

Но, помимо приведения в ясность причин, произвед­ших беспорядок, необходимо, как мы сказали выше, поста­вить самый факт в его истинном свете, очистить его от на­носных преувеличений и украшений. Кто испил на деле чашу провинциального, захолустного существования, тот, без сом­нения, достаточно испытал на себе, какое огромное и реши­тельное значение имеют в нем так называемые мелочи жиз­ни. При оценке известного явления, выделяемого этой жиз­нью, отнюдь не следует упускать из виду эти мелочи, ибо только окруженное ими оно становится перед глазами наши­ми в надлежащем свете.

При том полном затишье, какое царствует в наших де­ревнях, всякое слово взвешивается пудами, всякий вершок ка-

85

жется с аршин. Особливо в таком бойком, горячем деле, как освобождение крестьян. Какая-нибудь ключница Мавра доне­сет барыне, что дядя Корней, лежа на печи, приговаривал: «Мы-ста, да вы-ста» - вот уж и злоумышление. Какой-нибудь староста Аким подольстится к барыне, что «у нас-де, судары­ня, Ванька-скот давеча на всю сходку орал: а пойдем-ка, брат­цы, к барыне, пускай она нам водки поднесет» - вот уж и бунт. И барыня Падейкова пишет туда, пишет сюда, на весь около­ток визжит, что честь ее поругана, что права ее попраны... И вместо того, чтобы унять ее, ей вторит целое воинство, и Ванька-скот летит в становую квартиру, а дядя Корней запи­сывается в книжечку, как будущий зачинщик и подстрекатель.

Но могут быть, скажут нам, такие случаи, когда, несмо­тря на теоретическую несправедливость применения поли­цейских мер, необходимость тем не менее заставляет при­бегнуть к ним, как к единственному средству для пресечения в самом начале беспорядков, грозящих разлиться на значи­тельное пространство. Это случаи так называемых примеров и подражаний. Мы и со своей стороны не отрицаем возмож­ности такого рода случаев, но при этом считаем не лишним оговориться.

Прежде всего, главная причина подобных явлений все-таки заключается в беспечности местных властей, которые, вместо того, чтоб захватить беспорядок в его зародыше, т. е. тогда, когда он наиболее доступен мерам убеждения и согла­шения, обращают на него внимание уже в то время, когда он успеет, так сказать, организоваться. Конечно, уследить за этими чуть приметными зачатками беспокойств довольно трудно, но ведь и власть не для того существует и не для того называется властью, чтоб действовать спустя рукава. Следо­вательно, местные власти отнюдь не должны быть избавляе­мы от ответственности в делах подобного рода.

Но пойдем далее. Допустим, что вследствие той или другой причины, т. е. единственно ли по вине крестьян, или же с примесью посторонних обстоятельств, но факт беспо­рядка уже совершился: каким образом действовать для пре­кращения его? Смеем думать, что действие мерами, не выхо­дящими из пределов закона общего (порядком следственным и судебным), принесет в этом случае пользу несравненно бо­лее действительную и прочную, нежели употребление мер экстренных.

86

Убеждение это мы основываем на следующих сообра­жениях.

Во-первых, спокойное исследование дела даст воз­можность отличить раздражение действительное и злост­ное от возбуждения, вызванного подражанием, не имеюще­го собственной почвы и потому скоропреходящего; одним словом, оно даст возможность ограничить развитие беспо­койств тем именно районом, где они имеют, так сказать, причину бытия. Для этого не нужно ни особенной проница­тельности, ни особенной сметки, не требуется даже слиш­ком много времени. Сами обстоятельства, с первого же раза, положительно укажут на центр беспорядков; самый поверхностный разбор дела на месте выяснит, куда именно обращаются все взоры, куда тянут все умы. Все остальное, в глазах добросовестного исследователя, есть не что иное, как аксессуар, имеющий значение только до тех пор, покуда заявляет о своем существовании действительно больное ме­сто. Очевидно, что следуя этому методу, лицо, действующее против беспорядка и беззакония, значительно облегчит се­бе задачу и что самые размеры беспорядка весьма умень­шатся в глазах его, так как оно будет иметь дело уже не с без­различной, недоступной разумным убеждениям, толпою, а с отдельными личностями.

Во-вторых, употребление силы, как средства к пре­кращению беспорядков, хотя и имеет за себя быстроту и действительность первого производимого им впечатле­ния, но вместе с тем имеет и против себя скоропреходи-мость этого впечатления, не укрепленного сознанием. На­против того, действие путем исследования хотя и кажется на первый взгляд медленным и неудовлетворительным, тем не менее всегда приводит к результатам благоприят­ным и прочным. Здесь сама проволочка дела имеет свою выгодную сторону, ибо дает время раздражению приту­питься, а лицу, действующему против этого раздражения, представляет возможность оглядеться и приступить к иско­ренению зла с полным знанием его сущности.

Оканчивая беседу нашу с читателем, мы позволяем себе заявить здесь одно желание, а именно, чтобы заседа­ния наших губернских присутствий по делам крестьян происходили публично. Законодательство 19-го февраля не разрешает этого вопроса, но мы думаем, что ежели

87

принцип гласности допускается при обсуждении дел миро­выми посредниками и уездными мировыми съездами, то нет причин не допускать благодетельного-его действия и в отношении к губернским присутствиям.

Проницательный читатель поймет, что утвердитель­ное или отрицательное решение этого последнего вопроса отнюдь не чуждо тому, что составляет главный предмет на­стоящей статьи.

Печатается по: Н. Щедрин (М.Е. Салтыков). Критикаи публицистика. - М.: ГИЗ, 1937.

Б.Н.ЧИЧЕРИН



1861 г.

Если мы прислушаемся к тому общественному говору, кото­рый раздается со всех концов России, и тайно и явно, и в клубах, и в гостиных, и в печати, то, несмотря на разнооб­разие речей и направлений, мы легко заметим один общий строй, который владычествует над всем. Нет сомнения, что в настоящую минуту общественное мнение в России ре­шительно либерально. Это не случайное направление, не легкомысленное увлечение общества. Либеральное движе­ние вытекло из жизненной необходимости; оно порожде­но силою вещей. Отрицание старого порядка явилось как прямое последствие его несостоятельности. Для всех ста­ло очевидным, что без известной доли свободы в благоуст­роенном государстве нельзя обойтись.

Такое явление не может не порадовать тех, кому чувст­во свободы глубоко врезалось в сердце, кто питал и лелеял его в тишине своих дум, в сокровенном тайнике своей души, в то время, когда оно изгонялось из общества, как возмути­тельное и преступное. Свобода - лучший дар, данный в удел человеку; она возвышает его над остальными творениями; она делает из него существо разумное, она налагает на него нравственную печать.

В самом деле, какой поступок имеет цену в наших гла­зах? Какому деянию приписываем мы нравственную красоту? Не тому, которое совершается по внешнему предписанию, из страха или из слепого поклонения владычествующим силам, а тому, которое вытекло из недосягаемой глубины совести, где человек, наедине с собою, независимый от чуждых влия­ний, решает, сознательно и свободно, что он считает добром и долгом.

91
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУчебно-тематическое планирование № Тема урока Кол-во часов
Реформы 1860-1870х годов. Самодержавие, сословный строй и модернизационные процессы

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconО проведении в российской федерации года молодежи
Это критические взгляды и настроения в отношении существующей действительности, новые идеи и та энергия, которые особенно нужны в...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУрок-настроение
Для создания настроения использовала записи музыкальных пьес П. И. Чайковского и Д. Кабалевского, пения соловья, репродукции картин...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconРеферат по спецкурсу: «История российских реформ» На тему: «Контрреформы 80-90-х годов»
В обстановке спада революционной ситуации на рубеже 70—80-х гг этот курс был обречен на провал далеко не сразу

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconТема 23. Экономическое развитие СССР во второй половине 1960-х -первой половине 1980-х годов
Отход от «оттепели» и консервативный курс советского руководства (отход от реформ)

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconБуржуазные реформы 60-70-х годов XIX века в России
Цель урока: познакомить учеников с содержанием реформ второй половины века в России; доказать, что она в это время вышла на капиталистический...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconА. А. Бадараева Образы и настроения пейзажной лирики Ф. И. Тютчева и А. А. Фета (1820 1892)
Цели урока: обрисовать зрительные образы при чтении стихотворений, понять настроения, чувства поэтов, определить способы создания...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУроки реформ 1990-х годов
И самый главный урок состоит в том, что реформа — это не одномоментный акт принятия «хороших законов», а построение последовательности...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconПрограмма воспитательной работы класса: "Лестница успеха"
Осуществляется через образование, а также организацию жизнедеятельности определенных общностей. В воспитании взаимодействуют личность,...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconКурсовая работа студентки
Эта тема становится все более актуальнее в связи с улучшением русско-китайских отношений, поэтому нам надо понять как жили люди в...


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru