Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов




НазваниеОбщественные настроения накануне реформ 1860-х годов
страница5/15
Дата публикации29.08.2016
Размер2.61 Mb.
ТипРеферат
5-bal.ru > Право > Реферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАСТРОЕНИЯ НАКАНУНЕ РЕФОРМ-.

Одно морское министерство ныне руководствуется другими правилами и не обнаруживает, подобно другим ве­домствам, безвольного равнодушия ко всему, что думает, чув­ствует Россия. Оно показало, при составлении морского ус­тава, каким порядком надлежит обсуждать проекты законов, и в Морском Сборнике подает пример, как надлежит пони­мать цензуру. Оно спасло от обычной безгласности имена офицеров, проливавших кровь свою в настоящей войне. Оно первое приняло чрезвычайные меры к обеспечению участи раненых, и первое осознало, что семейства жертв, павших в борьбе за отечество, имеют право оплакивать эти жертвы и ими гордиться без произвольных отсрочек. Все это сделано; но могло ли бы все это быть сделано, если бы судьбами Морского министерства ныне не правила твердая рука генерал-адмирала, носящего титул императорского вы­сочества?

X

Неужели результаты нынешней системы признаются удовле­творительными? Неужели пагубное влияние этой системы досель не доказано ни внешними неудачами, ни внутренни­ми недостатками, ни всеобщим недоверием к нашим начал ь-ствам, ни проявляющимся ввиду нынешних событий недос­татком стойкости в общем направлении умов, ни признака­ми безнадежности, сопровождающими повсеместную, сми­ренную и покорную готовность к пожертвованиям? Неужели благородство речи несовместно с благородством подвигов, и русские дворянские сословия должны говорить языком, в ко­тором слышатся отголоски Золотой орды рядом с витиевато­стью семинарий? Наконец, неужели не заключается настоя­тельного поучения в современном, общесознательном недо­статке знаменитостей? Голос народный не превозносит пи одного имени и не исповедует ни одной громкой славы, кро­ме новых имен и новой славы севастопольских героев. Госу­дарственные люди нашего века, в глазах народа, распределе­ны на разряды, подобно казенным памятникам, измерены та­белью о рангах, расценены ценою отличий, помещаемых в памятных книжках. Верноподданная Россия заботливо отли­чает их от воли царской и надеется не на них, а на Бога и на своего государя.

62

XI

В России так легко сеять добро! Русский ум так восприим­чив, русское сердце так благородно! Россия - гладкое поле, воля правительства не встречает преград. Не скажет ли на­роду: да будет истина меж нами, и не вспомнить ли красно­речивых слов, сопровождающих герб одного из древних русских дворянских родов: «Уму нужен простор!».

XII

Роковая весть о падении Севастополя пронеслась между Рос­сией и взывает к венценосному вождю своему с безмолвною мольбою. Сердце царево в руке Божьей.

Печатается по: «Русская старина», 1893 г.

Т. XXIX. Сентябрь.

Б.Н.ЧИЧЕРИН

ПИСЬМО К ИЗДАТЕЛЮ «КОЛОКОЛА»

ЧИЧЕРИН БОРИС НИКОЛАЕВИЧ (1828-1904) - русский философ, ис­торик, публицист и общественный деятель, профессор кафедры государственно­го права Московского университета (1861-1868).

С середины 1850-х гг. ~ один из лидеров либерально-западнического «рыла в рус­ском общественном движении. Совместно с К.Д, Кавелиным написал «Письмо к издателю», явившееся первым программным документом русского либерализма. Резко отрицательно оценивал деятельность революционных демократов, разви­вал идею изменения государства путем реформ - от самодержавия к конститу­ционной монархии, которую считал идеальной для России формой правления. Сформулированный им политический принцип «либеральные меры и сильная власть» нашел поддержку в правительственных кругах (в первую очередь у A.M. Горчакова, оказывавшего большое влияние на Александра П). Явился одним из основателей (наряду с К. Кавелиным) так называемой госу­дарственной школы в русской историографии, а также одним из первых начал изучать политический процесс и партии как самостоятельный предмет, на­стаивая на обязательности политического образования для общественных дея­телей и народных масс. Указывал на опасность распространения социалисти­ческих идей.

В 1858 г. вел переговоры с А. Герценом об изменении направления деятельности Вольной русской типографии. Однако попытка склонить Герцена к уступкам либералам закончилась полным разрывом, который считается точкой идейно­го размежевания либерализма и революционной демократии во второй полови­не XIX в.

Горячо поддерживал как реформы 1860-х гг., так и реакционную политику пра­вительства в отношении Польши и Польского восстания 1863-1864 гг. В 1868 г. вместе с группой профессоров вышел в отставку в знак протеста про­тив нарушения университетского устава, жил в сельской местности, вел науч­ную работу, участвовал в деятельности земства,

В 1882 г. был избран московским городским головой. В 1883 г. по указанию импе­ратора Александра III отправлен в отставку с этой должности. Формальным по­водом послужило якобы содержавшееся в одной из речей городского головы требова­ние введения конституции, реальной же причиной стало противостояние с К.П. Победоносцевым, выступавшим за сворачивание реформ.

Ноябръ1858г.

Милостивый государь!

В последнем листе "Колокола» вы с свойственной вам энерги­ей отвечали на упрек в шаткости, в легкомыслии, который слышится вами с разных сторон. Упрек этот, с некоторыми другими, повторяется, смею скапать, значительною частью мыслящих людей в России. Признаюсь, я также в нем вино­вен, и не отступаюсь от своего мнения и после вашего ответа; мне кажется даже, что вы не совсем поняли, в чем вас именно упрекают или, может быть, упрек дошел до вас в искаженном виде. Позвольте же мне объяснить это несколько подробнее. Здесь речь идет о различных направлениях русского общест­ва, о различии взглядов на современные вопросы, скажу бо­лее, о различии политических темпераментов, что, может быть, глубже всего разделяет людей. Потому надеюсь, что вы не откажетесь поместить это письмо в своем журнале.

Заранее предупреждаю вас, что я приступлю к вам с до­вольно высокими требованиями. Знаю, что удовлетворить им не легко, но знаю также, как велики обязанности, которые на вас лежат. Б самом деле, положение ваше исключительное. Вспомните значение и характер той эпохи, в которую мы жи­вем. В России, после севастопольского разгрома, после бедст­вий последней войны, старая система управления рушилась сама собою. Стало очевидным, что прежним путем идти не­возможно, что общее дело не может обойтись без содействия всех живых сил народа.

Как же исполняете вы свою задачу? Какую пищу вы нам даете? Что мы от вас слышим?

Мы слышим от вас не слово разума, а слово страсти. Вы сами в этом сознаетесь; мало того, вы даже с некоторым удо-

67

вольствием выставляете это напоказ и с презрением отзыва­етесь о людях обдуманных, точных, которые, не увлекаясь са­ми, не увлекают и других. Вы человек, брошенный в борьбу, вы исходите страстной верой и страстным сомнением, исто­щаетесь гневом и негодованием, впадаете в крайность, спо­тыкаетесь много раз. Это ваши собственные слова. Но неуже­ли это требуется для политической деятельности?

Я полагал, что здесь именно необходимы обдуман­ность, осторожность, ясное и точное понимание вещей, спо­койное обсуждение цели и средств; я полагал, что политиче­ский деятель, который истощается гневом, спотыкается на каждом шагу, носится туда и сюда по направлении ветра, тем самым подрывает к себе доверие, что, впадая в крайность, он губит собственное дело. Необузданные порывы могут иметь свою поэтическую прелесть, но в общественных делах преж­де всего требуется политический смысл, политический такт, который знает меру и угадывает пору; здесь нужна не страсть, влекущая в разные стороны, а разум познающий и созидающий.

Неужели вы думаете, что Россия в настоящее время ну­ждается в людях с пылкими страстями, которые от избытка чувств перегорают быстро и умирают на полдороге? Вспом­ните еще раз, в какую эпоху мы живем. У нас совершаются ве­ликие гражданские преобразования, распутываются отноше­ния, созданные веками. Вопрос касается самых живых инте­ресов общества, тревожит его в самых глубоких его недрах. Какая искусная рука нужна, чтобы примирить противоборст­вующие стремления, согласить враждебные интересы, развя­зать вековые узлы, чтобы путем закона перевести один граж­данский порядок в другой! Здесь также есть борьба, но борь­ба другого рода, без сильных эффектов, без гневных поры­вов, борьба обдуманная, осторожная, озаренная мыслью, не­уклонно идущею по избранному пути. В такую пору нужно не раздувать пламя, не растравлять язвы, а успокаивать раздра­жение умов, чтобы вернее достигнуть цели. Или вы думаете, что гражданские преобразования совершаются силою стра­сти, кипением гнева?

Впрочем, я забываю, что вы к гражданским преобразо­ваниям довольно равнодушны. Гражданственность, просве­щение не представляются вам драгоценным растением, ко­торое надобно заботливо насаждать и терпеливо лелеять,

68

как лучший дар общественной жизни. Пусть все это унесется в роковой борьбе, пусть, вместо уважения к праву и к закону, водворится привычка хвататься за топор, - вы об этом мало тревожитесь. Вам, во что бы то ни стало, нужна цель, а каким путем она будет достигнута - безумным и кровавым или мир­ным и гражданским, это для вас вопрос второстепенный. Чем бы дело ни развязалось - невообразимым актом самого дикого деспотизма или свирепым разгулом разъяренной тол­пы, - вы все подпишете, все благословите. Вы не только под­пишете, вы считаете даже неприличным отвращать подоб­ный исход. В ваших глазах это поэтический каприз истории, которому мешать неучтиво. Поэтический каприз истории! Скажите, пожалуйста, когда вы писали эти слова, как вы на себя смотрели: как на политического деятеля, направляюще­го общество по разумному пути, или как на артиста, наблюда­ющего случайную игру событий?

Политический деятель имеет в виду не только цель, но и средства. Зрелое обсуждение последних, точное соображе­ние обстоятельств, избрание наилучшего пути при известном положении дел, - вот в чем состоит его задача, и ею он отли­чается от мыслителя, изучающего общий ход истории, и от художника, наблюдающего движение человеческих страстей. То, что вы называете поэтическим капризом истории, действием самой природы, есть дело рук человеческих. Сама природа здесь вы, я, третий - все, кто приносит свою лепту на общее дело. И на каждом из нас, на самых незаметных де­ятелях, лежит священная обязанность беречь свое граждан­ское достояние, успокаивать бунтующие страсти, отвращать

кровавую развязку.

Так ли поступаете вы, которому ваше положение дает более широкое и свободное поприще, нежели другим? Мы вправе спросить это у вас, и какой дадите вы ответ? Вы откры­ваете страницы своего журнала безумным воззваниям к ди­кой силе; вы сами, стоя на другом берегу со спокойной и пре­зрительной иронией указываете нам на палку и на топор, как на поэтические капризы, которым даже мешать неучтиво. Палка сверху и топор снизу - вот обыкновенный конец поли­тической проповеди, действующей под внушением страсти!

О, с этой стороны вы встретите в России много сочувст­вия! Спросите у самого тупого и закоснелого врага просвеще­ния, военного или штатского, но в особенности военного, кото

69

рый вслед за другими кричит против взяток и злоупотребле­ний, спросите его: какое от них лекарство? Палка!

Нет, всяких, кому дорога гражданская жизнь, кто жела­ет спокойствия и счастья своему отечеству, будет всеми сила­ми бороться с такими внушениями, и пока у нас есть дыхание в теле, пока есть голос в груди, мы будем проклинать и эти орудия, и эти воззвания.

И откуда вся эта тревога? По какому поводу возгоре­лось негодование? Право, когда подумаешь об этом, стано­вится и грустно, и смешно. Не прошло еще года с тех пор, как государь высказал твердое нам решение преобразовать ста­рое крепостное право, и тогда вы восклицали: «Ты победил, Галилеянин!» Дело пошло в ход, собрались созванные прави­тельством комитеты, обсуждаются новые меры. Казалось бы, прежде, нежели комитеты представят свои работы, прежде, нежели правительство сделает свое заключение, нельзя об этом вопросе сказать ничего положительного. Ведь вы, наде­юсь, не воображаете, что освобождение крестьян дело такое же легкое, как написать статейку в «Колокол». Вековые запу­танные учреждения, отношения, обхватывающие жизнь до самой ее глубины, нельзя переворотить в два, три месяца. Тут замешаны люди, тут действуют страсти, тут заживо заде­ты самые противоположные и притом животрепещущие ин­тересы. Нужно время, чтобы все исследовать, обдумать, со­гласить и устроить; нужно терпение, чтобы дать преобразо­ваниям мирный и законный исход. Но терпите, умейте вы­жидать, эта первая политическая добродетель зрелых наро­дов, не в нравах людей, которые привыкли истощаться гне­вом и негодованием. Прежде, нежели что-либо успело совер­шиться, вы уже забили тревогу, вы от восторга перескочили к отчаянию: все пропало - правительство пошло назад, кре­стьяне - точите топор!

Что же случилось в этот промежуток? Закрыты ли ко­митеты? Изменены ли существенные условия преобразова­ния? Ничуть не бывало! Разослан циркуляр, который вовсе не относится к вопросу; говорят, приготовлен плохой про­ект; некоторые помещики продолжают употреблять во зло свою власть, что неизбежно, пока их власть не ограничена, и тому подобное. Вот что произвело такой внезапный перево­рот. Ну, скажите, не похоже ли это на шутку? Ваши надежды воспламеняются так легко и исчезают так быстро!

70

В пылу страсти вы забываете не только время, людей, обстоятельства, вы забываете даже собственное свое поло­жение. Следовать за минутными увлечениями общества, но­ситься по ветру, который изменяется в ту или другую сторо­ну, можно еще, когда журналист живет среди этого общества. Но когда станок его на другом конце Европы, когда слово его едва доходит в отечество спустя два, три месяца, к чему ведет подобная тактика? Удары поневоле должны разражаться в пу­стоте. Положим, например, что статьи, в которых вы гово­рите, что все пропало, дошли в Москву в то время, когда го­сударь говорил свою речь дворянству. Какое впечатление произведут они на читателей? Звонят в набат, а повод к трез­вону не только давно забыт, но оказывается, что это просто пух, подхваченный легковерием. Как вы думаете: увлекаясь таким образом сами, в состоянии ли вы увлекать других?

К несчастью, даже эти промахи не остаются без пе­чальных последствий. Умеренностью, осторожностью, ра­зумным обсуждением общественных вопросов вы могли вну­шить к себе доверие правительства; в настоящее время вы только его пугаете. Все, что есть в России невежественного, отсталого, закоснелого в предрассудках, погрязшего в мел­ких интересах, все это с торжеством указывает на вас и гово­рит: вот последствия либерального направления, вот что производит слово, освобожденное от оков! Грустно сказать, что первый свободный русский журнал служит самым силь­ным доказательством в пользу цензуры, если только в пользу цензуры могут быть сильные доказательства.

В самом деле, представьте себе, что вы, который увле­каетесь и увлекаете других, увлекли бы за собой русское об­щество, и Россия наполнилась бы людьми, которые кидают­ся в крайность, истощаются гневом и негодованием, перего­рают быстро и умирают на полдороге. Представьте себе, что в недрах нашего отечества завелось бы несколько «Колоко­лов» , которые бы все в разные голоса стали звонить по ваше­му примеру, которые бы наперерыв стали раздувать пламя, разжигать страсти, взывать к палке и топору для осуществле­ния своих желаний. Что будет правительство делать с таким обществом? К чему может повести разгар общественных страстей, как не к самому жестокому деспотизму? Каждая почти революция представляет этому пример. И точно, если больной, вместо того, чтобы спокойно и терпеливо выно-

71

сить лечение, предается бешеным порывам, растравляет се­бе раны и хватается за нож, чтобы отрезать страдающий член, с ним нечего больше делать, как связать его по рукам и по ногам.

В обществе юном, которое не привыкло еще выдержи­вать внутренние бури и не успело приобрести мужественных добродетелей гражданской жизни, страстная политическая пропаганда вреднее, нежели где-либо. У нас общество долж­но купить себе право на свобод}' разумным самообладанием, а вы к чему его приучаете? К раздражительности, к нетерпе­нию, к неуступчивым требованиям, к неразборчивости средств. Своими желчными выходками, своими не знающи­ми меры шутками и сарказмами, которые носят на себе за­манчивый покров независимости суждений, вы потакаете то­му легкомысленному отношению к политическим вопросам, которое и так уже слишком у нас в ходу.

Нам нужно независимое общественное мнение - это едва ли не первая наша потребность; но общественное мне­ние умеренное, стойкое, с серьезным взглядом на вещи, с крепким закалом политической мысли; общественное мне­ние, которое могло бы служить правительству и опорою в благих начинаниях, и благоразумною задержкой при лож­ном направлении. Бот чего у нас недостает, вот к чему мы должны стремиться.

Бранью же, Боже мой, и без того полнится русская зе­мля. Все бранят, от малого до великого; во всех сферах, на всех ступенях общества, везде слышишь одно и то же - кри­тику бессильную, бесплодную, бестолковую. Тошно стано­вится от этого хора. Потому не удивляйтесь, что вас находят еще слишком умеренным, не радуйтесь, что ваши шутки, на­смешки встречают себе отзыв и одобрение. Этой пищей мы всегда готовы пользоваться: она дается и принимается так легко, и остроумие у нас в таком почете. Оно заменяет все -государственную мудрость, образование, трудом добытую мысль, знание дела; на нем основывались блистательные карьеры, колоссальные репутации; на нем въезжали в мини­стры, в генералы, в дипломаты. У нас нет более верного средства приобрести себе всеобщую дань благодарности и удивления, как решать все государственные и философские вопросы остроумными выходками. Это избавляет читателя от работы, от умственного напряжения. Легко и приятно по-

72

лучается готовый и притом услаждающий результат, кото­рый служит ответом на все возражения.

Неистощимый запас острот - вот самое надежное руча­тельство за успех журнала. Только вряд ли подобное направ­ление встретит сочувствие просвещенных людей в России. Они смотрят на дело несколько серьезнее. Им кажется, что привычка заменять дело эффектным бездельем опасна для политического образования народа, что общество, воспи­танное на остроумных выходках, становится неспособным к разумному решению тяготеющих над ним вопросов; нако­нец, им хотелось бы, чтобы свободное русское слово отвеча­ло на благородную потребность политической мысли, а не на бесплодную потребность брани и остроты.

Вот, милостивый государь, объяснение тех упреков, в которых вы сочли нужным оправдываться перед публикой. Существенный смысл их тот, что в политическом журнале влечения страсти должны заменяться зрелостью мысли и ра­зумным самообладанием. Если подобное требование есть доктрина, пусть это будет доктринерством: о слове нечего спорить. Вам такой образ действия не нравится; вы предпо­читаете быстро перегорать, истощаться гневом и негодова­нием. Истощайтесь! Таков ваш темперамент; его не переме­нишь. Но позвольте думать, что это не служит ни к пользе России, ни к достоинству журнала, и что во всяком случае не­чего этим величаться.

Печатается по: Б. Чичериг.. Несколько современных вопросов. - М., 1862.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУчебно-тематическое планирование № Тема урока Кол-во часов
Реформы 1860-1870х годов. Самодержавие, сословный строй и модернизационные процессы

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconО проведении в российской федерации года молодежи
Это критические взгляды и настроения в отношении существующей действительности, новые идеи и та энергия, которые особенно нужны в...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУрок-настроение
Для создания настроения использовала записи музыкальных пьес П. И. Чайковского и Д. Кабалевского, пения соловья, репродукции картин...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconРеферат по спецкурсу: «История российских реформ» На тему: «Контрреформы 80-90-х годов»
В обстановке спада революционной ситуации на рубеже 70—80-х гг этот курс был обречен на провал далеко не сразу

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconТема 23. Экономическое развитие СССР во второй половине 1960-х -первой половине 1980-х годов
Отход от «оттепели» и консервативный курс советского руководства (отход от реформ)

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconБуржуазные реформы 60-70-х годов XIX века в России
Цель урока: познакомить учеников с содержанием реформ второй половины века в России; доказать, что она в это время вышла на капиталистический...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconА. А. Бадараева Образы и настроения пейзажной лирики Ф. И. Тютчева и А. А. Фета (1820 1892)
Цели урока: обрисовать зрительные образы при чтении стихотворений, понять настроения, чувства поэтов, определить способы создания...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУроки реформ 1990-х годов
И самый главный урок состоит в том, что реформа — это не одномоментный акт принятия «хороших законов», а построение последовательности...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconПрограмма воспитательной работы класса: "Лестница успеха"
Осуществляется через образование, а также организацию жизнедеятельности определенных общностей. В воспитании взаимодействуют личность,...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconКурсовая работа студентки
Эта тема становится все более актуальнее в связи с улучшением русско-китайских отношений, поэтому нам надо понять как жили люди в...


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru