Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов




НазваниеОбщественные настроения накануне реформ 1860-х годов
страница14/15
Дата публикации29.08.2016
Размер2.61 Mb.
ТипРеферат
5-bal.ru > Право > Реферат
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

«ГОЛОС» - популярная ежедневная обществтноъалитическая газета, издава­лась в 1863-1883 гг. Редактор и издоишь А,А. Краевскш (с 1871 а - совместно с В.А. Бильбасовым). Тираж (в 1875 г.) 22,6 тыс. экземпляров. Была создана при содействии министра просвещения В.А. Шовнина, министра внутренних дел П.А. Валуева иминистра финансов М.Х. Рейтерна. Ставила своей целью «служить практической разработке вводившихся реформ». Первоначально субсидировалась правительством (в 1863-1865 гг.). Большое влияние и доступ к ин-формации обеспечивались связями главного редактора с либеральными правитель­ственными кругами.

Считалась изданием умеренно-либерального толка. Публиковала, среди прочих, ма­териалы, в которых критиковались власти. Именно поэтому за первые 15 лет су­ществования получила 11 предостережений, три раза ее выпуск приостанавливал­ся. В период царствования Александра Ш подвергалась гонениям и, наконец, в 1883 г. прекратила свое существование. (После «третьего предупреждения» от пра­вительства ее издание было приостановлено «за вредное направление». Возобновить выпуск было разрешено лишь при условии предварительной цензуры, но издатель предпочел ее закрыть).

63, среда 4 (16 марта) 1881 года Санкт-Петербург, 3 марта 1881 г.

В чем состоит величие царствования почившего Императора Александра II? В чем его нрава на бессмертие? Ответ у всех на устах: он не только освободил миллионы крепостных кресть­ян, но первый между русскими государями пошел по пути пре­образований, имевших целью вызвать к жизни и к действию общественные С1ты народа.

Предприятие громадное, величие которого можно со­образить только по сравнению с порядком управления, сло­жившегося в России до Его вступления на престол.

До воцарения Императора Александра II государство наше было по существу своему и по форме приказным. Прош­лые царствования не чужды были преобразований; но пере­мены эти касались форм, порядка состава, числа и прочих правительственных установлений, построенных на том же приказном начале.

В бозе почивший Император прямо и смело, по собст­венному побуждению, пошел по дороге общественных ре­форм. При hcn, возникли всесословные учреждения - зем­ские и городские; при нем появилась печать, впервые обсуж­давшая общественные и политические вопросы; при нем, ко­ротко говоря, явилось все, на чем лежит печать обществен­ности и некоторой гражданской свободы.

Этого мало. Под влиянием духа общественных преобра­зований, а равно и под влиянием новых форм правосудия, в России стало утверждаться и крепнуть начало личного достоин­ства, неведомое в такой степени в прежние времена. Вместе с сознанием личного достоинства получило новый рост и созна­ние достоинства национального, перешедшего со степени ин­стинкта на степень разумной идеи.

207

HAL! Ь

uuriikn 111 luui njuuniinn

Итак, все, чем живет современный русский человек, все, чем он дорожит, развивалось и даже зародилось под влиянием преобразовательной политики усопшего Императора. Да, он хотел дать не только новую форму своему государству, но и влить в него новое содержание - или, вернее, вызвать к жизни нрав­ственные силы, таившиеся в народе.

Удивительно ли, что эта громадная задача встретилась с громадными же препятствиями? Удивительно ли, что Госу­дарь, желавший основать новый государственный строй, по началам своим противоположный прежнему строю, должен был встретиться с такими преградами, с какими не имел дела ни один из его предков, исключая Петра Великого?

Все встало на пути: и та часть общества, которая хоте­ла воспользоваться реформами, но по слабости своего граж­данского воспитания часто не умела пользоваться ими как следует; и та часть общества, материальные и духовные стре­мления которой были связаны с прошлым; и, наконец, горсть людей, одинаково чуждых первым двум слоям, но лю­дей отчаянных, готовых на все и занесших на русскую землю миросозерцание и приемы подонков западноевропейской социальной демократии.

Надо смотреть на дело прямо: успех великого дела, за­думанного Императором Александром II, зависел не от со­вершенства канцелярского производства, а от перевоспита­ния общества, т. е. от процесса медленного и трудного всегда и везде. Реформы общественные предполагали и общест­венный рост, как необходимое условие для их успеха.

Но можно ли было переродить громадное государство внезапно? Можно ли было в этом тяжком и медленном про­цессе сохранить навсегда непоколебимую веру в собственное свое дело? Можно ли было никогда не смущаться ни неумело­стью лиц, действовавших в новых учреждениях, ни зловещи­ми криками партий, стороживших каждый неуспех новых уч­реждений, ни, тем более, подвигами анархических кружков, не со вчерашнего дня приступивших к разрушению всего «еже есть сущего», с адской злобой и с неслыханными на рус­ской земле способами? По совести спрашиваем: можно ли?

Не удивительны после этого колебания в нашей внут­ренней политике; неудивительна борьба старого с новым; причем новое не всегда оставалось победителем. Неудиви­тельно, что громадная задача, поставленная покойным Госу-

208

дарем, оставалась неразрешенной, и все последние двадцать шесть лет могут быть названы временем «переходным» в пол­ном смысле этого слова.

Итак, что же делать теперь?

По-нашему, путь ясен. Должно искать указаний в том, что хотел совершить в бозе почивший Император. Должно всемерно отвращаться от того, что сделало его время переход­ным и что зависело не от Него, а от исполнителей Его воли.

Переходное время не может длиться до бесконечно­сти. Процесс перехода от одного порядка вещей к другому, затягиваясь, переходит в разложение. И признаки разложе­ния, несомненно, обнаружились в последние годы, когда свя­тая Русь могла быть терроризирована горстью извергов, фа­натиков и безумцев.

В переходное время было испробовано все, и ничто не привело к желанному концу. Напротив, решение самых на­сущных вопросов оттягивалось все дальше и дальше, положе­ние дел усложнялось все больше и больше и, наконец, после страшной неслыханной катастрофы 1-го марта все эти зада­чи, полным своим бременем, легли на новое царствование.

Нужно быть гигантом, чтобы разрешить эти задачи вдруг. Но для блага России и для нашего внутреннего мира достаточно будет, если во всех наших делах почувствуется твердая рука, ведущая к тому единению Царя с народом, вне которого нет спасения и жизни.

В таком единении хотел вести и вел Россию усопший Император. В этом и состоит царский завет.

Каждый любящий Россию спрашивает себя: куда же идти нам? Мы шли путем реакции - и нажили себе крамолу, с которой справиться, при крайнем напряжении всех средств, какие имелись в распоряжении реакции, не оказа­лось возможным. Реакция в последние годы, правда, спусти­ла свои паруса; жить стало легче Но ростки, насажденные долгим периодом господства людей, враждебно относящих­ся к освободительным началам, которые были внесены в на­ше законодательство покойным Государем, продолжали де­лать свое губительное дело. Россия видела как бы проблеск новой зари; но туман, нагнанный, с одной стороны, крамо­лой и вынужденными против нее мерами, с другой - систе­матическим подавлением общественной самодеятельности, все еще преобладал. Молва общественная приписывала лю-

209

дям, занимающим высшие правительственные посты, весь­ма благие намерения; но все ограничивалось надеждами, ожиданиями...

При таком положении дел святотатственное злодейст­во 1-го марта поразило всех, как страшный сокрушительный удар грома. Царь в крови! Царь во гробе, сраженный рукой убийцы - и русское общество, русский народ был не в состо­янии охранить своего любимого Царя! Тут есть отчего каж­дому русскому человеку придти в ужас. Тут в каждом пробуж­дается заветная мысль: какими средствами спасти Россию, спасти русский народ от подобных злодейств, от покушений на драгоценную жизнь наших державных Вождей?

Сегодня, 3-го марта, газета «Страна» высказала мысль, которая в эти дни у всех на уме, которая сама просится на язык. «Почему, - спрашивает газета, - ответственность за все, что делается на Руси, за ошибки экономические и за раз­очарования нравственные, и за крутые ошибочные меры ре­акции, за ссылку в Восточную Сибирь, за все неприглядное, одним словом, должна ложиться лично на одного Вождя рус­ского народа? Разве он лично пожелал всех этих мер? Разве его собственной мыслью было приведение их в исполнение? Неумелые прежние советники, внушители реакции здравст­вуют, а Царь наш, Царь-Освободитель погиб!»

Болезненно должны отозваться эти слова в сердце каж­дого человека, и русского, и нерусского. Какое страшное зло - ответственность одного за все, что могут над многомил­лионным народом наделать своекорыстные, властолюби­вые, невежественные советники и исполнители! Нет, пусть же, если они советуют и исполняют во вред Царю и народу, пусть же и несут они на себе всю тяжесть ответственности перед Царем и народом.

«Надо устроить, - отвечает газета «Страна» на постав­ленный вопрос, - в правильном общественно-государствен­ном порядке громоотвод для личности главы государства. Надо, чтобы основные черты внутренних политических мер внушались представителями русской земли, а потому и лежа­ли на их ответственности. А личность русского Царя пусть служит впредь только светлым, вполне сочувственным сим­волом нашего национального единства, могущества и даль­нейшего преуспеяния России».

210

Разделение ответственности за государственные меры между ближайшими советниками и исполнителями держав­ной воли было бы только первым шагом к выходу на правиль­ный, спокойный путь государственной жизни. Этот шаг не­пременно устанавливает дальнейший - установление тех ор­ганов общественно-государственной жизни, перед которыми исполнители ответственны.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ИОСИФ АИСКИН

В КРУГЕ ТРЕТЬЕМ

КАК УСВОИТЬ УРОКИ «ТРАГЕДИИ ИЛЕЙ»?

Сегодня в фокусе общественного внимания оценка путин­ских реформ. Российская интеллигенция опять поднимает «проклятые вопросы». Сказывается невроз «2008 года». Вро­де как надо ли менять власть?

История, которая якобы не знает сослагательного на­клонения, только в этом наклонении и обсуждается на рос­сийских кухнях - сегодня, как десятки лет назад. Почему в на­шем любезном Отечестве радикальная интеллигенция неиз­менно, уже несколько столетий почитает государство за сво­его злейшего врага? И, главное, почему каждый реформатор­ский порыв оборачивается волной государственного гнета?

Представленная читателю трагедия идей не первый и не последний пример. В основе сегодняшнего противобор­ства - вновь глубокий конфликт между писаным законом и реалиями неуступчивой жизни. Сегодня, как и сто пятьде­сят лет назад, свежо звучит литая формула Петра Валуева: «У нас самый закон заклеймен неискренностью, не озабочи­ваясь определительностью правил и ясностью выражений, он прямо и последовательно требует невозможного». И то­гда и сейчас диагноз кризиса один и тот же: пореформен­ные институты противостоят требованиям реальной жизни. Но где истоки этой повторяемости?

Столь разные и далекие эпохи роднит один и тот же принцип, который, как бомба, заложен под фундамент наших реформ. Три с половиной века верхи неизменно начинали и

213

проваливали идеократические, идейно вдохновленные ре­формы. Тоталитарными или авторитарными методами стране навязывались институты, отвечающие избранной доктрине, но кардинально расходящиеся с общественными представле­ниями, с укорененными требованиями практической жизни.

Все многообразие ценностей, которыми живет общест­во, подменяется одной тотальной идеей. Много раз говори­лось, что «русский коммунизм» - извращение серьезной идео­логии, выпячивание лишь одной вырванной идеи. Но это ха­рактерно и для всего этого типа реформирования. В этом смысле «третий Рим», «голландский парадиз», реформы царя-Освободителя, строительство социализма, да и реформы пос­леднего времени (строительство капитализма и демократии) проводились в рамках одной парадигмы реформирования.

О модернизации «сверху» говорилось не раз. Противо­речие телеологического, идеократического, с одной сторо­ны, и генетического, продолжающего предшествующее исто­рическое развитие страны, - с другой, ощущалось уже к концу александровских реформ. Но главное, что в своей «идейной ипостаси» она неизбежно вела к отказу от анализа реальных проблем в пользу доктринерства, декоративных институтов -«фасадов», «потемкинских деревень». Страстная критика По­бедоносцевым реформаторских институций как пустопорож­них говорилен потом)' и была столь впечатляющей, что за ней было немало правды. Другое дело, что лекарство он предла­гал хуже болезни.

Верность идее всякий раз оказывалась важнее знания «косной» жизни, которая не поддается усилиям реформато­ров. Читатель легко вспомнит гневные обличения К.Д. Каве­линым «кабинетных» реформаторов. Да и консервативных оппонентов реформ знание подлинной жизни также занима­ло довольно мало. Приговор «страшно далеки они от наро­да» относится к обоим противостоявшим лагерям.

Противостояние реформаторов и общества всегда ве­ло к отчуждению власти от народа, отмеченного Валуевым в своих «Записках». Именно стремлением к преодолению это­го источника кризиса реформ были так ценны проекты П.А. Валуева и М.Т. Лорис-Меликова, направленные хотя бы на преодоление раскола между петербургской бюрократией и наиболее активными слоями российского общества. Здесь важно отметить то, что консервативная по своим идейным

214

истокам попытка создать государственный институт, способ­ный преодолеть разрыв между законом и требованиями жиз­ни, носила для России поистине радикальный характер.

Дело даже не в том, что реформа М.Т. Лорис-Мелико­ва, несомненно, стала бы лишь первым шагом. За ним неиз­бежно последовали бы следующие, ведущие к ограничению самодержавной власти.

Критики, обвинявшие авторов в «конституционализме», были неправы лишь формально. Да и сами реформаторы впол­не отдавали себе отчет в направленности своих действий. Пред­ставленная статья в «Голосе» ясно вскрывала логику реформа­торских намерений. Другое дело, что эта несвоевременная пуб­ликация подрывала политические позиции своих лидеров.

В реформах Лорис-Меликова и его предшественников го­раздо важнее то, что они радикально меняли бы саму несущую конструкцию власти. Осознавали это реформаторы или нет, но предлагаемый ими представительный орган лишал всесильную бюрократию самооснования ее власти. Практичный, укоренен­ный закон лишает бюрократию самого сильного аргумента, что только ее каждодневная деятельность способна устранить зазор между «бездушным», «кабинетным», «мертворожденным» зако­ном, с одной стороны, и многообразием реальной жизни - с другой. Что лишь прочно связанная с требованиями практиче­ской жизни деятельность бюрократии, пусть и обильно смазан­ная взятками, способна предотвратить паралич государствен­ной и хозяйственной жизни. Горестно, что увлечение узкопар­тийными распрями оказалось непреодолимым барьером на пу­ти сплочения всех общественных сил, стремящихся к более ор­ганичному государственному устройству.

Немаловажно и то, что созданию практичного жизне­способного закона противостоит также и антиэтатистский ин­стинкт интеллигенции. За ним стоит опасение, что устране­ние «зазора» между законом и жизнью позволит изначально злокозненному государству проникнуть в самые недра приват­ной жизни, заполнить все ее лакуны, ускользавшие из-под его неусыпного контроля. «Либеральная» борьба за ограничение государственного влияния при таких установках явно пред­почтительней, чем скрупулезная каждодневная работа над на­лаживанием государственного механизма, удерживающего ба­ланс между личной свободой каждого и удовлетворением об­щественных нужд.

215

Снятие этого зазора также меняет вектор обществен­ной критики. Уже не остается места принципиальным, но аб­страктным обличениям. Пространство критики остается лишь для профессионального экспертного анализа реальных дисфункций сложного государственного механизма. Возмож­но, именно поэтому у нас так не в чести анализ правоприме­нительной практики, с которой и начинается устранение «за­зора». Гораздо легче нагромождать законодательные монбла-ны, чем разгребать несообразности и противоречия уже при­нятого законодательства.

Однако попытки преодолеть это отчуждение между пи­саным законом и жизнью были крайне редки в нашем Отече­стве. Во-первых, реформаторский порыв редко сочетается с реалистическим осознанием разрыва между задуманным и пореформенной жизнью. Дискуссии умеряют порыв. Во-вто­рых, в нашем Отечестве рациональный анализ не в чести при решении судьбоносных проблем. Он чаще всего стано­вится жертвой идейной борьбы, исключающей компромис­сы и соглашательство.

Многие исследователи в этой связи отмечали слабость «срединной» культуры, изначальную ущербность позиций сторонников диалога с властью. Безусловно, большая вина за это лежит на высокомерной власти, вступающей (да и то не всегда) в содержательный диалог лишь при наличии прямой и непосредственной угрозы государственным устоям. Не раз писалось, что не меньшая вина лежит и на образованном рос­сийском обществе, на интеллигенции, легковерно подвер­женной идейным поветриям. Она легко соблазняется воз­можностью продемонстрировать свою нравственную пози­цию, выступая против заведомо безнравственной и злокоз­ненной власти.

Без объяснения истоков такого положения нам не избе­жать хождения по кругу «реформы - контрреформы», лишаю­щего страну плодов подлинной модернизации.

Давний порок общественно-государственной системы России, тесно связанный с отчуждением власти и народа, со­стоит в том, что государственные установления, возможно за исключением верховной власти, не обладают подлинной ле­гитимностью. Современная институциональная теория по­казала последствие такого положения, невозможность эффе­ктивного функционирования социальных институтов, не об-

216

ладающих прочной этической поддержкой, либо, по мень­шей мере, пользующихся устойчивой лояльностью граждан.

Существенным отличием российской модели от мо­дернизации западного типа состоит в том, что религия у нас не создавала прочных нравственных основ государственной жизни, легитимной опоры государственных институтов. Ис­тория также распорядилась, что в нашем Отечестве отсутст­вуют и другие источники легитимности государства: тради­ции лояльности к закону, заветы харизматического лидера и др, Результат - общая слабость институциональной систе­мы, на базе которой трудно строить сложные экономиче­ские и политические механизмы.

Во многом это и объясняет, что в России ясно видна тенденция к доминированию более простых авторитарных политических систем и административных методов хозяйст­вования.

Павел Милюков в своих «Очерках истории русской культуры» объяснял истоки такого положения результатами церковного раскола, в результате которого нравственно жи­вые элементы покинули лоно официальной церкви. Хорошо известна формула: «в России есть церковь, но нет религии». Такая церковь перестала быть духовным пастырем и во мно­гом утратила функции поддержания нравственных устоев об­щества. «Болезненный и обильный последствиями разрыв ме­жду интеллигентами и народом, за который славянофилы уп­рекали Петра, совершился веком раньше», - был убежден Ми­люков. С той поры институты, внедрявшиеся государством, поддерживала не живая вера народа, но лишь убеждения ре­форматоров и их идейных сторонников. Подрыв доверия к реформаторам, к их проектам сразу же делегитимировал вновь созданные институты. Он становился нравственным оправданием массового оппортунистического поведения, по­просту поиска путей ухода от требований закона.

До настоящего времени не очень осознаются последст­вия подобного положения. Утрата искреннего религиозного чувства, создающего прочную опору нравственности, путает­ся с западной секулярностью. Однако в большинстве стран Запада секуляризация не подрывала нравственные устои и сохранила от прежних времен прочный сплав легальности и легитимности государственных установлений, лояльность большинства населения к закону. Даже революционные по-

217

HULAbLAUnnt

трясения не могли поколебать высокий статус закона, под­держиваемого длительной традицией лояльности.

Характерно, что идейно вдохновленная модерниза­ция всегда встречала, по меньшей мере, пассивную поддерж­ку традиционной России, людей, всегда готовых послушно следовать указаниям власти, тех, кого сейчас называют «эле­кторальным болотом». Однако в ходе практического вопло­щения реформ из них изымались сложные элементы, кото­рые невозможно было поддерживать слабой институцио­нальной средой, но которые собственно и обеспечивали эф­фективность реформ. В реформаторских механизмах удер­живались лишь те, которые в основном соответствовали со­циокультурным, нравственно-этическим основам общества, зрелости его институциональной среды.

Такое функционирование социальных институтов еще проходило, когда требовались лишь исполнительность, про­стые технологии, мобилизация традиционных ресурсов эконо­мики. Но развитие требовало усложнения социальных меха­низмов, все большего числа людей, способных к самостоятель­ным решениям, в том числе готовых принимать их на свой страх и риск. Стожилось глубокое противоречие между требо­ванием к усложнению политической и хозяйственной жизни, с одной стороны, и зрелостью институциональной среды - с дру­гой. Государство испытывало острый дефицит служилых лю­дей, искренне верящих власти, служащих ей с умом и талантом.

Но даже когда кризис такой государственности был впервые осознан, единственным интеллектуальным откли­ком на него стал призыв Гоголя к порядочным людям идти па государственное служение. Но этот призыв остался гласом вопиющего в пустыне.

Как бы мне ни была симпатична позиция великого рус­ского писателя, вынужден признать справедливость ответа Белинского - система переломит любого энтузиаста. Под­тверждение - не только «Обыкновенная история», но и участь многих, кто пытался честно служить безнравственно­му государству. Кто не помнит рассуждение «мудреца» Егора Глумова о качествах, необходимых для государственной службы (как раз в разгар александровских реформ).

Нарастающее отчуждение нравственно чувствительной части общества от власти породило радикальную интеллиген­цию, объединенную революционным порывом к свержению

218
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Похожие:

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУчебно-тематическое планирование № Тема урока Кол-во часов
Реформы 1860-1870х годов. Самодержавие, сословный строй и модернизационные процессы

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconО проведении в российской федерации года молодежи
Это критические взгляды и настроения в отношении существующей действительности, новые идеи и та энергия, которые особенно нужны в...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУрок-настроение
Для создания настроения использовала записи музыкальных пьес П. И. Чайковского и Д. Кабалевского, пения соловья, репродукции картин...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconРеферат по спецкурсу: «История российских реформ» На тему: «Контрреформы 80-90-х годов»
В обстановке спада революционной ситуации на рубеже 70—80-х гг этот курс был обречен на провал далеко не сразу

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconТема 23. Экономическое развитие СССР во второй половине 1960-х -первой половине 1980-х годов
Отход от «оттепели» и консервативный курс советского руководства (отход от реформ)

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconБуржуазные реформы 60-70-х годов XIX века в России
Цель урока: познакомить учеников с содержанием реформ второй половины века в России; доказать, что она в это время вышла на капиталистический...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconА. А. Бадараева Образы и настроения пейзажной лирики Ф. И. Тютчева и А. А. Фета (1820 1892)
Цели урока: обрисовать зрительные образы при чтении стихотворений, понять настроения, чувства поэтов, определить способы создания...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconУроки реформ 1990-х годов
И самый главный урок состоит в том, что реформа — это не одномоментный акт принятия «хороших законов», а построение последовательности...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconПрограмма воспитательной работы класса: "Лестница успеха"
Осуществляется через образование, а также организацию жизнедеятельности определенных общностей. В воспитании взаимодействуют личность,...

Общественные настроения накануне реформ 1860-х годов iconКурсовая работа студентки
Эта тема становится все более актуальнее в связи с улучшением русско-китайских отношений, поэтому нам надо понять как жили люди в...


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru