Учебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу»




НазваниеУчебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу»
страница1/16
Дата публикации06.09.2013
Размер1.77 Mb.
ТипУчебное пособие
5-bal.ru > Литература > Учебное пособие
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


Министерство образования Российской Федерации

Новгородский государственный университет

Имени Ярослава Мудрого
Филологический факультет

Кафедра русской литературы и журналистики
Игошева Т.В.

Современная русская литература



Учебное пособие к курсу лекций

«Введение в современную литературу»

Великий Новгород


2002


Введение

Предлагаемое издание является учебным пособием к вузовскому курсу «Введение в современную литературу», который читается для студентов первого курса филологического факультета как очной, так и заочной формы обучения.

Учебное пособие включает в себя как главы, посвященные современному литературному процессу, так и главы, в которых дается монографический разбор произведений современных авторов. Помня о том, что студенты первого года обучения еще не прослушали историко-литературных курсов (в том числе курса «История русской литературы ХХ века») учебное пособие «Современная русская литература» открывается главами («Периодизация русской литературы ХХ века» и «Основные проблемы современной литературы»), которые знакомят читателя с основными проблемами литературного процесса ХХ века. Кроме того, в пособии вниманию студентов предлагается список художественных текстов, темы для написания рефератов, список критических работ, планы практических занятий по курсу «Введение в современную литературу».

Периодизация русской литературы ХХ века
Принято считать, что первый период развития русской литературы ХХ века начинается с 90-х годов ХIХ века и заканчивается в 1917 году. Такая точка отсчета обусловлена тем, что, к рубежу веков существенным образом изменяется человеческое сознание. Оно приобретает новое качество по сравнению с сознанием, свойственным человеку ХIХ века, крупнейшими и вершинными выразителями которого были Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский.

В порубежную эпоху в обществе возникло острое ощущение наступившего кризиса, охватившего все слои общественной жизни: политическую, социальную, экономическую, в том числе культурную и духовную.

В 1892 году Д.С. Мережковский прочитал доклад, а в 1893 г. опубликовал работу под названием «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы», в которой он писал о том, что русская литература переживает серьезнейшие потрясения. Этот кризис сводится к вопросу: «… быть или не быть в России великой литературе, то есть воплощению великого народного сознания». То есть, вопрос о кризисе культуры в целом и литературы в частности сводился Мережковским именно к вопросу о человеческом сознании. Парадокс, однако, заключался в том, что слова Мережковского были сказаны в то время когда были еще живы Толстой и Чехов – крупнейшие художники-выразители сознания человека ХIХ века. Но дело здесь в том, что Мережковский как раз и сознавал наметившуюся разницу, обозначившийся разрыв между сознанием ХIХ века и нарождающимся сознанием ХХ века, качественно новым по своей природе.

Человек начала ХХ в. ясно почувствовал наступивший крах гуманистической идеи, питавшей человеческую цивилизацию с эпохи Возрождения. В эпоху Возрождения гуманизм утверждал мысль об антропоцентризме, о центральном положении человеческой личности в космосе. При этом человек объективно не стал царем природы, не стал сильнее, могущественнее природного бытия. Поэтому гуманизм лишь субъективно обоготворяет природного человека и отпадает от высокого богосознания, которое было свойственно эпохе Средних веков, и которое помещало в центр космической жизни не человека, но Бога.

В XIX в. гуманизм принял форму религии человечества. Пафос гуманизма заключался в утверждении человека как высшего и окончательного, как Бога. Причем два процесса: возвышения человека до высот божества и распадения, распыления уникальной человеческой личности шли почти параллельно. Не успел Л. Фейербах провозгласить религию человека, как К. Маркс в своем материалистическом социализме довел гуманизм до окончательного отрицания человека, до обращения человека в орудие материальных производительных сил. Маркс окончательно отрицает самоценность человеческой личности, видит в человеке лишь функцию материального социального процесса. Человек здесь истребляется во имя идеи социализма и пролетариата. Пролетариат выше человека, он не просто сумма людей – он новый Бог.

К концу ХIХ века оказались исчерпанными те этические ценности, которые питали общественное сознание и литературу второй половины ХIХ века. Как известно, в середине ХIХ века развивалось социально-общественное движение народничества. Само название этого движения свидетельствует о том, что главной ценностью провозглашался народ, который рассматривался, прежде всего, как носитель национального духовного начала. Одновременно с этим в размышлениях народников народ представал в качестве потенциальной революционной силы, способной преобразовать русскую действительность (так, Н.Г. Чернышевский мечтал о крестьянской революции). Однако к 70-80-м годам идея народничества со свой философией, социальным учением, социальной практикой вырождается и мельчает, сходя на нет. Этот процесс угасания народнической идеи показан, например, в рассказе Чехова «Ионыч» или в первых главах романа А.М. Горького «Жизнь Клима Самгина». Обратим внимание, что идея народа – центральная для народничества, сменяет собой гуманистические представления об уникальности и самоценности человеческой личности. Народ, а не личность теперь осмысляется движущей силой исторического процесса.

С другой стороны, рубеж веков вновь обращается к ценностям духовно-религиозного характера. И характерным явлением в этом смысле оказалось «новое религиозное сознание».

К концу ХIХ века были исчерпаны и те гносеологические основания, на которых строилась эстетика ХIХ века. По замечанию В. Топорова, «Модернизм возник как выражение и отражение кризиса рационалистического сознания и рационалистического познания, а также религиозного и кантианского гуманизма»1.

К 90-м годам в основном исчерпала себя философия, которая питала сознание ХIХ века. Одной из центральных философских систем прошлого столетия был позитивизм. Мировоззрение позитивизма вобрало в себя основные естественнонаучные достижения этого времени, прежде всего, учение Ч. Дарвина о природной эволюции, о детерминированности этого процесса. Дарвин окончательно сокрушил идею центральности человека. Так же как Коперник в свое время показал, что земля не есть центр космоса и что не вокруг нее вращаются миры. Земля – лишь одна из планет и место в космосе ее очень скромное. Дарвин в свою очередь показал, что человек не есть абсолютный центр земной жизни. Человек – лишь одна из форм органической жизни на земле, один из моментов эволюции. В природном мире человек не занимает исключительного положения. Он входит в круговорот природы как одно из ее явлений, одна из ее вещей. Человек – дробная, бесконечно малая часть вселенной. Кроме того, Дарвин показал, что в природе нет творчества, природная эволюция есть действие сил консервативной инерции. В дарвиновской и спенсеровской эволюции есть покорность перед необходимостью. В материалистической вселенной ничто не творится, все лишь перераспределяется и переходит из одного состояния в другое.

Законы, обусловившие существование и развитие природно-биологического мира, были механически перенесены в мир социально-исторический. Поэтому исторический процесс в сознании человека ХIХ века – тоже процесс эволюционный.

Основой позитивизма был материализм. Аналогией ему в художественном творчестве, не только в литературе, но и в живописи («Передвижники»), и в музыке («Могучая кучка») стал реализм. Ярким образцом «позитивиста» является образ Базарова в тургеневском романе «Отцы и дети».

На рубеже веков острой реакцией на рационализм, позитивизм, реализм (в том виде, в каком он существовал в жанре романа ХIХ века) является появление модернизма, эстетически опиравшегося на иррациональные способы познания мира, на идеалистические философские системы, на «больную» декадентскую психологию.

Именно к концу ХIХ века выявляется процесс, который в литературоведении приняло называть «кризисом романного жанра». Те романные формы, которые были выработаны в рамках реализма ХIХ века во главе, прежде всего, с Достоевским и Толстым, стали казаться устаревшими, не отражавшими более те процессы, которые происходили в человеке и современности. Поэтому возникла потребность в новых художественных формах, которые бы сумели отразить человека в новых исторических обстоятельствах и внутренние процессы в самой человеческой личности.

В 90-е годы ХIХ века казалось, что поэзия также исчерпала тот запас поэтических средств, при помощи которых возможно было выразить чувства человеческого сердца. Тот запас поэтических средств, который щедро продемонстрировал еще в начале ХIХ века Пушкин. Реакцией на такое ощущение исчерпанности традиционных средств поэзии был модернистский, а чуть позднее, авангардный взрыв поэтической формы в начале ХХ века.

Этот взрыв поэтической формы связан с расширением, обогащением поэтической орбиты, в которую втягиваются другие виды искусства (музыка, живопись и др.): «Авангард – любой, не только нынешний, – замечает исследователь, – постоянно занимается тем, что включает в сферу искусства то, что прежде таковым не считалось»2.

В целом первый период развития литературы ХХ века характеризуется многообразием художественных школ и направлений. В начале века рождались и сосуществовали рядом такие разные по своей художественной природе литературные течения, направления, школы, как символизм, реализм, акмеизм, футуризм и т.д. То же самое можно наблюдать и в изобразительном искусстве, и в музыке. На культурной площадке начала ХХ века сосуществовали «Мир искусства» и кубисты, экспрессионисты и лучисты, интуитивисты и супрематисты.

Эта особенность культурной жизни начала ХХ века позволила современным исследователям говорить о ее многоголосии, симфоничности». Эта симфоничность, многоголосие является характерной особенностью культуры именно конца ХIХ – начала ХХ века, так как в ХIХ веке наблюдается другая картина литературного процесса, где художественные течения и направления развивались в целом последовательно: сентиментализм сменялся романтизмом, романтизм сменялся реализмом.

Второй период развития литературы ХХ века хронологически укладывается в отрезок с 1917 по 1941 год. Зарождается и начинает развиваться советская литература. И то многоголосие, которое наблюдалось на рубеже веков, сменяется монологическим типом культуры.

В 20-е годы еще существовала иллюзия, что возможно разнообразие в художественном творчестве. Еще продолжали возникать и существовать такие творческие группировки, как «Перевал», «Кузница», «ЛЕФ», «Серапионовы братья», ОБЭРИу др. Но в 1934 году собирается I съезд Союза советских писателей, на котором советским писателям волевым усилием сверху навязывается творческий метод социалистического реализма. Причем каноны данного художественного метода были непременным условием для публикаций произведений в официальных изданиях.

Создается такая ситуация, когда литература живет в два этажа. Одна литература – официальная. И это не всегда непременно плохая литература (так, например, в 20-е годы Шолохов начал публиковать роман «Тихий Дон»). Другая литература – та, которая не имела доступа к широкому читателю. И даже не потому, что писатели создавали намеренно оппозиционные вещи (такие, например, как роман «Мы» Е. Замятина), а потому, что они не укладывались в каноны социалистического реализма. Поэтому в 30-е годы творческий импульс, возникший на рубеже ХIХ –ХХ, насильственным образом был прерван, загнан в подполье.

Произведения литература, не укладывавшиеся в рамки социалистического реализма, оставались лежать в авторских столах. Поэтому во второй половине 80-х годов мы стали свидетелями феномена, который получил название «возвращенной литературы». Литература 20-х, 30-х, 40-х, 50-х и дальнейших годов стали достоянием читателя 80-х – 90-х годов.

Третий период развития русской литературы ХХ века (1941-1953 годы) отмечен серьезным спадом в сфере художественного творчества. Подавление личной и творческой свободы на протяжении 20-50-х годов стало давать свои довольно плачевные результаты именно в 40-е годы. Литература З0-х годов еще держалась на достаточно высоком уровне за счет писателей, начавших свой творческий путь в 10-е годы, за счет присутствия в литературной ситуации 30-х гг. таких писателей, как А. Ахматова, О. Мандельштам, Б. Пастернак, М. Булгаков, М. Горький, Н. Заболоцкий и др. То есть литературный процесс 30-х годов во многом был инерционным. И поэтому литературные достижения этого времени невозможно приписать воздействию социалистической идеологии и методу социалистического реализма.

Однако именно в военные годы формировалось личностное и национальное самосознание воюющего народа. Главная мысль воюющих и думающих при этом людей была мысль о том, что народ, победивший фашизм, не может больше подвергаться тем репрессиям, которые он перенес в предвоенные годы. Но эти надежды на послевоенное освобождение не оправдались. В послевоенные годы по-прежнему проводилась партийно-государственная политика подавления личности, не давшая возможности реализовать становящееся самосознание в полноценных художественных произведениях.

Четвертый период (1953- начало 60-х годов) это – период «хрущевской оттепели». Появляется молодая литература, отреагировавшая на либерализацию политической ситуации 50-60-х годов – Е. Евтушенко, А. Вознесенский, Б. Ахмадулина, В. Соколов, Н. Рубцов, В. Аксенов, В. Войнович, Г. Владимов и др. Это была литература, которая попыталась возродить творческие связи с дореволюционной культурой и литературой. В произведениях молодых писателей отразились стремления не только сказать правду о недавней истории и современной жизни Советской страны, но и обновить, модернизировать художественный язык. Поэтому именно во время «хрущевской оттепели» вновь рождается тенденция к экспериментальным поискам в поэзии и прозе.

Пятый период развития русской литературы ХХ века это – годы, так называемого брежневского застоя (60-е – первая половина 80-х годов)

Это период практически полного ничтожества официальной литературы и оживленного существования молодой литературы в подполье, в андеграунде.

Это также период зарождения и развития диссидентского движения. Литература андеграунда нашла своеобразный выход из проблемы не печатания: возникла литература «самиздата» и «тамиздата». В «самиздатовском» виде существовала не только собственно художественная литература, но и публицистика, открытые письма, обращения и т.д. То есть та литература, которая была призвана будить общественное мнение, на которую диссиденты делали ставку как на силу, способную противостоять силе государственного режима. Центральными фигурами диссидетского движения 60-70-х годов были Д.А. Сахаров и А.И.Солженицын.

И, наконец, необходимо еще назвать так называемую «эмигрантскую» литературу, или иначе – литературу русского зарубежья, которая складывалась в результате процесса трех оттоков, трех волн эмиграции русских писателей за рубеж.

Таким образом, литературный процесс ХХ века представляет собой довольно сложное явление, изучая которое, необходимо учитывать множество факторов как социально-политического порядка, так и собственно художественно-эстетического.

Современная литературная ситуация (85-90-е годы) во многом является результатом, итогом литературного процесса ХХ столетия в целом, отражением как сильных, так и слабых сторон литературы ХХ столетия.

Проблемы развития современной литературы

Литература, как известно, является особым способом познания бытия посредством художественного образа. В фокусе ее внимания, начиная в самых древних времен, находится человек. И если в живописи существуют жанры, где не требуется присутствие человека (натюрморт, пейзаж, анималистические произведения), то в литературе этого достичь практически невозможно. А так как человек является центральным объектом внимания литературного произведения, то развитие литературы и возможно рассматривать как развитие способов изображения человеческой личности в художественном произведении.

Одним из магистральных путей развития, который нашла мировая литература, был путь психологизации литературного героя. Начиная с древнегреческой литературы, сильнейшим образом повлиявшей на развитие европейских литератур, вплоть до конца ХIХ столетия литература находила все новые и новые способы углубленного изображения внутреннего мира, душевно-психологической жизни человека. Поэтому одной из главных проблем развития литературы и является проблема характера. И русская культура также «неудержимо двигалась к человеку, понимаемому в его исторической, социальной, психологической конкретности».3

Для того, чтобы понять о чем, собственно говоря, идет речь, необходимо вспомнить, как именно изменялся способ изображения человеческого характера.

Так, например, у И.С. Тургенева, мастера исторической типизации, в романе «Отцы и дети» главной находкой был характер Евгения Васильевича Базарова, определяющий черты целого поколения. Тургенев создает литературный характер благодаря тому, что он уловил структуру соответствующего исторического характера, шаблон этого характера. Об этом писала Л.Я. Гинзбург в работе «О психологической прозе».

Главной, определяющей чертой этого характера является принцип статичности. Образ Базарова предстает перед читателем как уже сложившийся крупный и цельный характер. Какие средства выбирает Тургенев для того, чтобы его изобразить? Это – портрет, речь героя, его мысли. Кроме того, характер Базарова выявляется также и в его столкновениях с другими персонажами романа: Базаров – братья Кирсановы, Базаров – Кукшина и др. То есть организация сюжета романа автором является для него способом раскрытия характера героя. В описании характера Базарова Тургенев преследует цель дать этот статичный, сложившийся характер как можно полнее, всеохватнее, описать его со всех сторон.

Творчество Л.Н. Толстого отличается небывалым самоанализом. «Творчество Толстого – высшая точка аналитического, объясняющего психологизма».4 Поэтому и герои Толстого – другие. Тургенев выстраивает «беспримесные типы». В Базарове он видит только нигилиста. И все в романе работает на то, чтобы в полной мере этот нигилизм в характере Базарова раскрыть. Герои Толстого – сложны. Но главное их отличие от героя Тургенева заключается в том, что характер толстовских героев – динамичен. В характере его героев отсутствует та статика, которой отличаются герои Тургенева. Характеры Толстого развиваются. Догадка о том, что человек внутренне изменчив, его характер не есть нечто раз и навсегда сложившееся и устоявшееся, было художественным открытием именно Л.Н. Толстого. Это открытие Толстого Н.Г. Чернышевский очень точно назвал «диалектикой души».

Ф.М. Достоевский сделал другое большое открытие в характерологии литературного героя. Достоевскому открылось, что внутренний мир человека состоит из неразрешимых противоречий. То есть в нем содержатся полярно противоположные начала, самые светлые и самые темные в своем сложном единстве и противоборстве. Психологический строй души человека у Достоевского настолько сложен, что от самых светлых побуждений в самый короткий срок человек может предаться самым темным велениям своей души, и наоборот. На этом психологическом открытии построены практически все романы Достоевского. Нет только положительных или только отрицательных героев: Раскольников у Достоевского и преступник, и раскаявшийся грешник, в нем рядом сосуществуют и гордыня – наполеоновский идеал, «право имею» – и смирение.

Романы Достоевского и Толстого оказались теми вершинными достижениями, которые потенциально содержались в явлении, названном русским психологическим романом. Толстой и Достоевский открыли и реализовали в художественной практике важнейшие, наиболее глубинные возможности психологического романа, для которого было свойственен обостренный интерес к душевным противоречиям и к подробностям психического процесса. Тем самым, в основном, идея психологического романа оказалась исчерпанной. Эта исчерпанность, как уже говорилось выше, была почувствована на рубеже ХIХ -ХХ веков и была названа «кризисом романного жанра», связанном с крушением гуманистической идеологии в целом.

Дальше были возможны два пути. Первый путь это – продолжение традиции Толстого-Достоевского. Таков главный путь «реалистической прозы» ХХ века. Развитие творчества таких художников, как А. Куприн, А. Фадеев, А. Толстой, Ф. Абрамов, В. Распутин, В. Астафьев, А. Солженицын и др. протекало в основном в рамках реалистического психологического романа. Проблемы, ставившиеся в произведениях этих писателей, были иными, нежели в литературе ХIХ в., а способ создания человеческого характера в основном оставался прежним.

Другой путь это – путь коренного переосмысления возможностей большой формы, романного жанра. А.А. Ахматова как-то заметила, что для развития литературы ХХ века чрезвычайно важным оказалось творчество трех европейских писателей: Кафки, Джойса и Пруста. Отличие их прозы от психологического романа в том, что в ней исследуется не столько психология, характер героя, сколько его сознание, причем сознание как таковое, вне уникальности отдельной человеческой личности. Поэтому эта линия развития европейского романа была названа «романом сознания».

Известно, что эпоха конца ХIХ – начала ХХ века в Европе отмечена взрывом интереса к психологической науке и большими достижениями в ней. Здесь достаточно назвать имена таких психологов, как Зигмунд Фрейд, открывший сферу подсознательного в человеческой психике, и Карл Густав Юнг, развивший идеи своего учителя Фрейда, и давший определения таким понятиям, как архетип и коллективное бессознательное.

В ХХ в. делались попытки избавиться от психологического обобщения. И в западной прозе ХХ в. наблюдается процесс последовательного убывания характера. И если Толстой высвободил процессы, сделав их предметом художественного исследования, то в ХХ в. человека пробовали свести только к процессам. Литература ХХ в. стремилась исследовать более или менее чистые процессы, процессы без человека, в идеале – чистую текучесть. Изображение персонажей в психологической прозе заменялось теперь изображением «только состояния, колеблющиеся у границы сознания и подсознательного».5

Литература в конце XIX в. развивалась параллельно современной ей психологической науке. Она также была нацелена на открытие в человеческой психике основных законов работы сознательного и бессознательного. В жанре новеллы Кафка в качестве художника исследует глубины подсознательного в человеческой психике. По его собственному признанию, его новеллы это лишь запись его собственных снов, никакого вымысла не содержащие. А сон, по Фрейду и Юнгу, это и есть проявление подсознательного в тот момент, когда сознание ослабляет свой контроль над бессознательными проявлениями человеческой психики.

Пруст выстраивает свой роман «В поисках утраченного времени» как «поток сознания». Пруста интересует не уникальность человеческой личности, неповторимость его качеств, а законы внутренней речи, которая не достигает еще организованного воплощения в слове. Прием, который в современной литературной ситуации чрезвычайно любят использовать постмодернисты.

Джойс в свою очередь открывает ассоциативность человеческого восприятия и мышления, на этом открытии построен его роман «Улисс». Внутренний монолог Мариона Блюма в романе Джойса – это гигантское сплетение непредсказуемых ассоциаций, которое развертывается на десятках страниц, без единого знака препинания.

То есть к началу ХХ века в европейском романе наблюдается активный перенос художественного интереса с построения характера литературного героя на исследование и реконструкцию механизма подсознания и процессов познания. При этом, как верно отмечает современный исследователь, «Титаны раннего модернизма – Джойс, Кафка, Пруст – создали не только новый литературный мир, но и иное читательское сознание»6. В процессе исследования, воспроизведения структуры сознания в художественных произведениях этих писателей происходило пересоздание живого, реального, а не искусственно воссозданного сознания литературных героев, сознания современников. Можно сказать, что эти писатели, выявив основные структурные особенности сознания, стали участниками ломки старого, «девятнадцативечного» сознания, и творцами нового сознания человека ХХ столетия.

Однако это процесс имеет и другую сторону. Уже натурализм и позитивизм XIX в., а затем психологические открытия ХХ в. окончательно отрицают цельность человеческой личности. Ибо пучок восприятий, смена ощущений, дробная часть круговорота природы не есть человек. Психология рубежа веков отказывается от категорий личности и характера. Личность растворяется в непрерывно изменяющемся потоке психических состояний.

Русские писатели начала ХХ века почувствовали огромный потенциал, заложенный в так называемом «романе сознания». Поэтому ими также велись эксперименты в этом направлении. Эту тенденцию можно наблюдать в творчестве Андрея Белого: в повести «Котик Летаев» и в романе «Петербург», в романе Ф. Сологуба «Мелкий бес», в повести Б. Пастернака «Детство Люверс» и т.д. Это был путь разрушения характера. И в эпоху крушения гуманизма не могло быть иначе. Так как человеческая личность в этот период утрачивает собственную цельность и уникальность, она распадается на ряд составляющих: сознание, подсознательное, психика, пол и т.д.

Возможно, что на этом пути скрещивания традиционного психологического романа с новыми возможностями «романа сознания» ждали главные открытия русской литературы ХХ века. Но по объективным социально-историческим причинам этого не произошло. Естественное развитие литературного процесса было прервано и заменено регулируемым и подконтрольным литературным творчеством. Поэтому в советский период развития литературы ХХ века официально признана была только та литература, которая отвечала предъявляемым требованиям метода соцреализма. Это означало, что советская литература была в основном вынуждена существовать в рамках наследования традиций реалистического психологического романа ХIХ века. Она научилась добротному использованию тех художественных открытий, которые были сделаны литературой ХIХ столетия.

В современной литературной ситуации 80-90-х годов писатели вновь обратились к достижениям «романа сознания» и экспериментам русских модернистов. Прежде всего, это касается тех художников, которых принято называть постмодернистами. Возможно, и скоре всего, что они пишут не чистую «прозу сознания», а соединяют различные элементы всех достижений и открытий литературы как реалистической, так и модернистской. Но явно выделяется тенденция исследовать человека не только и не столько со стороны характера, но со стороны его сознания. И особый интерес для современной литературы представляют какие-либо паталогические отклонения от средне-нормального сознания. Такова, например, «Школа для дураков» Саши Соколова (см. соответствующую лекцию). Постмодернистская проза также подчинена закону разрушения характера, уничтожающему в силу своей природы традиционное сюжетосложение.

Еще одна важная проблема литературы ХХ века, это проблема восприятия. Реалистическая литература ХIХ века воплощала в художественных формах реалистический способ восприятия действительности. «Девятнадцативечному сознанию» этот способ казался наиболее правдоподобным, способным наиболее верно передать человека в окружающем его мире.

Однако искусство на протяжении своего развития знала и другие способы восприятия действительности. Например, миф, с точки зрения человека ХIХ века, передает действительность отнюдь не реалистически, а фантастически, мифологически. С высоты опыта ХIХ века реальность, воссозданная в мифе, воссоздана неверно, она есть вымысел, фантазия, сказка. Но для сознания самого древнего грека, воспринимающего миф, он полностью соответствует той реальности, которую античный человек воспринимает своими органами чувств.

Сущность проблемы восприятия для литературы заключается в том, что на протяжении тысячелетнего развития человеческой цивилизации происходили стадиальные изменения человеческого сознания, а значит, и восприятия окружающей действительности. Поэтому восприятие действительности средневековым сознанием самым радикальным образом не совпадает с восприятием таковой человеком ХIХ века. Восприятие русских символистов начала ХХ века, для которых бытие открывалось в мистическом, символическом свете, категорически не совпадало с восприятием реалистов ХIХ и начала ХХ веков. Символисты воспринимали то, что не способны были воспринимать реалисты, не обладавшие органами рецепции для улавливания мистической реальности.

В советской литературе было разрешено воспринимать мир исключительно реалистически, но отнюдь не символически, мистически, сюрреалистически, фантастически и т.д.

Постмодернистская литература и отличается от реалистической литературы, прежде всего, способом восприятия действительности. В произведениях постмодернистов мир почти неузнаваем. Меняются очертания пространства, время течет как вперед, так и назад. Не соблюдаются простейшие логические законы: причинно-следственные, единства-множественности, уникальности-универсальности и т.д. Все это становится причиной того, что окружающий мир в изображении постмодернистов теряет свои реалистические очертания и приобретает черты абсурдности. Бытие, устроенное и развивающееся по определенным законам – физическим, химическим, биологическим, социальным, историческим в постмодернистской литературе утрачивает эти закономерности и мир возвращается в свое доорганизованное, хаотическое состояние.

Проблема обусловленности. С точки зрения реалистической литературы, образ человека будет описан тем вернее, чем вернее будут объяснены и воспроизведены его взаимодействия с окружающим миром. В литературоведении до недавнего времени обязательной была формула: «типический герой в типических обстоятельствах». Эта формула как раз и раскрывала необходимость создания человеческого образа во взаимоотношениях с окружающим миром. Однако понятие «типических обстоятельств», категория обусловленности не были универсальными. Они изменялись в зависимости от тех научно-философских достижений и открытий, на основе которых формировалось мировоззрение той или иной эпохи.

Так, например, для древних греков окружающим миром был непосредственно космос и воля богов. В литературе ХIХ века мы видим другое понимание. В соответствии с господствующими научными, философскими, социологическими идеями XIX в. реализм открыл художественному познанию конкретную, единую действительность. Для реализма XIX в., в отличие от романтизма, действительность больше не распадается на противостоящие друг другу сферы высокого и низкого, идеального и материального. Окружающий мир это, прежде всего, – природа в ее физических закономерностях, что отвечало господствующей в умах того времени философии позитивизма.

Вначале реализм открыл для себя обусловленность человека временем и средой. Затем начался процесс уточнения. Вскоре реалистическое изображение человека пришло к историческому и социальному объяснению человека. Дело в том, что новая концепция действительности, появившаяся в XIX в., порождает и новое понимание обусловленности. Отсюда изменяются мотивировки действий литературных героев. В литературе дореалистической мотивы поступков опирались на исходные принципы представлений о человеке. Человек понимался как сумма идеальных качеств разума и души. Реалистическая литература, отменив эту исходную заданность, в психологической трактовке своих персонажей основывалась на бесконечно разнообразные, непредвиденные возможности самой человеческой личности и конкретной действительности. Реализм был увлечен последовательным детерминизмом, поиском связей и причин в построении человеческого характера. Причинная связь является основным принципом соотношения элементов в художественной структуре реализма.

И то, что нам теперь кажется само собой разумеющимся, когда-то было открытием. Так, например, Жермена де Сталь писала о том, что совсем недавно сделано открытие о том, что климат, климатические условия влияют на формирование как человеческого характера, темперамента, так и национального обличия того или иного народа в целом.

Характер тургеневского Базарова обусловлен, прежде всего, историей. По замечанию Л.Я. Гинзбург, «История проникла внутрь персонажа и работает изнутри. Его свойства порождены данной исторической ситуацией и вне этого не имеют смысла».7 В начале романа Тургенев нагнетает портретные черты Базарова: «длинный балахон», «красная рука», которую тот не спешит подать Кирсанову; он не считает нужным умыться и переодеться с дороги. Если изъять эти характеристики базаровского характера из истории, то мы можем сделать вывод о неряшливости героя. «Но знаки базаровской наружности и поведения в контексте романа прочитываются исторически. Тогда вместо грубости и неряшества получается нигилизм».8 Если у Тургенева обусловлен сам нигилистический характер Базарова, то у Толстого обусловлено само чередование психических состояний его героев.

Сознание человека ХХ в. по сравнению с ХIХ в. расширило перечень условий окружающего мира, влияющего на человека, и наоборот, человека, влияющего на эти условия. Человек взаимодействует с окружающим его пространством, временем, многочисленными космическими силами, силами, порожденными абсурдной действительностью, технократическим миром, силами, находящимися в самом человеке, но которыми он не в силах совладать и т.д.

Подробнее об этих проблемах современной литературы мы будем говорить в конкретных разборах произведений того или иного автора.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Учебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу» iconУчебное пособие Чернушка 2013 Э. Р. Муллаярова. Учебное пособие «Времена английского глагола»
Учебное пособие предназначено для студентов учреждений среднего и начального профессионального образования. Основная цель работы...

Учебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу» iconУчебное пособие для вузов Дружининская И. М. Хованская И. А
Учебное пособие по курсу "Теория вероятностей" покрывает основные разделы стандартной программы курса для студентов экономических...

Учебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу» iconМетодическое пособие преподавателя оцэв смоляницкой М. М. Таблицы...
...

Учебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу» iconЛ. И. Баранникова введение в языкознание
Введение в языкознание: Учебное пособие / Предисл. В. Е. Гольдина. Изд. 2-е, доп. М.: Книжный дом «либроком». 2010. 392 с

Учебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу» iconУчебное пособие Упорядочение работ и распределение ресурсов в канонических...
Учебное пособие «Упорядочение работ и распределение ресурсов в канонических системах "конвейер-сеть"» по курсу «Теория систем и системный...

Учебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу» iconУчебное пособие Дмитров, 2010 Учебное пособие составила к б. н. Родина Т. Е
Продуктивность и биомасса экосистемы Экологические пирамиды

Учебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу» iconУчебное пособие
М-89 Глобалистика: Учебное пособие / Д. Е. Муза [текст]. – Донецк: Изд-во «Ноулидж» (донецкое отделение), 2012. – 310 с

Учебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу» iconУчебное пособие
...

Учебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу» iconУчебное пособие рпк «Политехник»
Авторы: А. Е. Гаврилов (введение, гл. 4); В. А. Логинова (гл. 1, 2, 7); Ю. А. Баянова (гл. 3); Т. А. Смелова (гл. 5)

Учебное пособие к курсу лекций «Введение в современную литературу» iconУчебное пособие для студентов по специальности 23020165 «Информационные системы и технологии»
Видеокомпьютерная анимация: учебное пособие / С. Т. Гераськина, В. В. Шишкин. – Ульяновск, Улгту, 2009


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru