Джеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд




НазваниеДжеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд
страница7/15
Дата публикации23.09.2013
Размер3.37 Mb.
ТипИсследование
5-bal.ru > Философия > Исследование
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15
останавливаем, буду­чи в плену своего сценария, своего стереотипа битвы за власть.

Санчес убавил скорость, чтобы осторожно миновать глу­бокие выбоины на дороге. Я чувствовал усталость и тоску. Его рассуждения о сценарии остались мне непонятны. Я хотел пожаловаться ему, но не смог. Недоверие отдаляло меня от него, и открывать душу не хотелось.

— Вы меня поняли? — спросил он.

— Не знаю, — коротко ответил я. — По-моему, у меня нет никакого сценария.

Участливо взглянув на меня, он фыркнул от смеха.

— Неужели? — произнес он. — Откуда же тогда ваша всегдашняя замкнутость?

Исследование своего прошлого


Дорога впереди сужалась, круто огибая каменный выступ горы. Грузовик осторожно повернул, подскакивая на круп­ных камнях. Вокруг нас Анды вздымали свои могучие серые вершины, окутанные белоснежными облаками.

Я поглядел на Санчеса. Он внимательно вёл машину, скло­нившись к рулю. Уже несколько часов мы с трудом одолева­ли тяжелую, с крутыми подъемами дорогу. Временами и без того узкий проезд загромождался завалами камней.

Мне хо­телось возобновить разговор о сценариях, но время для это­го было явно неподходящее — всё свое внимание Санчес должен был уделять дороге. Да, к тому же, я и сам, собствен­но, не знал, о чём хочу спросить.

Я дочитал Пятое открове­ние, и прочитанное близко перекликалось с рассказом свя­щенника. Конечно, неплохо было бы избавиться от сценария борьбы за власть, особенно если бы это ускорило мою эво­люцию, но я так и не понял, что это за сценарий и как он действует.

— О чем задумались? — неожиданно спросил Санчес.

— Я дочитал Пятое откровение, — ответил я. — И всё думаю об этих ваших сценариях. Вы, кажется, считаете, что мой сценарий, как-то мешает мне быть раскованным?

Он не ответил. Его глаза были прикованы к дороге. Мет­рах в тридцати перед нами стоял, загораживая путь, крупный внедорожник. Неподалеку, у края скалистого обрыва, стояли мужчина и женщина. Они тоже увидели нас.

Санчес, остановив грузовик, вгляделся в них и улыбнулся.

— Я знаю ее, — сказал он. — Это Хулия. Всё в порядке. Надо с ними поговорить.

Оба они были темноволосые и смуглые — видимо, перу­анцы. Женщина была постарше, на вид лет пятидесяти, муж­чине можно было дать лет тридцать.

— Отец Санчес! — воскликнула она, подходя.

— Привет, Хулия!

Они обнялись, Мы перезнакомились. Мужчину звали Роландо.

Хулия и Санчес молча повернулись и подошли к краю обрыва, где она до этого стояла с Роландо. Роландо внима­тельно приглядывался ко мне. Мне стало неловко, И я ото­шел, приближаясь к тем двоим.

Роландо последовал за мной, глядя так, словно чего-то хотел от меня. Несмотря на моло­дость, лицо его было грубым и обветренным. Я ощутил не­понятную тревогу.

Пока мы шли к обрыву, он несколько раз хотел загово­рить, но я отводил глаза и убыстрял шаг. Так он и не произ­нес ни слова. Дойдя до края, я сел на узкий выступ скалы так, чтобы он не смог пристроиться рядом. Хулия и Санчес рас­положились немного поодаль и повыше, сидя рядышком на большом валуне.

Роландо выбрал место как можно ближе ко мне. Мне было не по себе от его пристального взгляда, и в то же время его явный интерес ко мне пробудил во мне любопытство.

Поймав наконец мой взгляд, он спросил:

— Вы здесь из-за Рукописи?

Я ответил не сразу.

— Я слышал о ней.

Он, кажется, удивился.

— Но вы ее видели?

Какие-то отрывки, — осторожно ответил я. — А вы имеете к ней отношение?

— Интересуюсь, — сказал он. — Но пока что мне не попался ни один список.

Мы помолчали.

— Вы из Соединенных Штатов?

Этот вопрос мне не понравился, и я решил промолчать. Вместо ответа я спросил:

— А храмовые развалины в Мачу-Пикчу как-то связаны с Рукописью?

— По-моему, нет. Правда, она создавалась примерно тогда же, когда возводились эти храмы.

Я замолчал, любуясь величественной красотой гор. Я рас­судил, что, если я буду молчать, он рано или поздно сам выложит, что они с Хулией тут делают и при чем здесь Рукопись. Так мы и промолчали минут двадцать.

Наконец Роландо встал и медленно двинулся туда, где разговаривали Санчес и Хулия. Я не знал, что делать. Мне не хотелось идти туда, потому что Санчес с Хулией явно хотели побеседовать наедине.

Еще примерно полчаса я сидел на том же месте, глядя на скалис­тые вершины и безуспешно напрягая слух, чтобы услышать хоть что-то из разговора. Никто не обращал на меня ни ма­лейшего внимания.

Наконец я решил присоединиться к ос­тальным. Но, прежде чем я успел встать на ноги, вся троица спустилась и направилась к машине Хулии. Я полез через нагроможденные камни туда же.

— Им надо ехать, — сообщил Санчес, когда я подошел.

— Жаль, что мы не успели поговорить, — обратилась ко мне Хулия. — Надеюсь, мы еще увидимся. — Она смотрела на меня с выражением теплой заботы — таким же, какое я часто видел на лице Санчеса. Я кивнул, и она, склонив го­лову набок, добавила: — Скажу больше, я уверена, что мы увидимся очень скоро.

Я чувствовал, что на это надо что-то ответить, но ничего не придумал. Дойдя до машины, Хулия только кивнула и ско­роговоркой простилась. Она села за руль, Роландо — рядом, и они покатили на север, туда, откуда приехали мы с Санчесом. Весь эпизод оставил у меня чувство недоумения.

Когда мы вернулись в свою машину, Санчес спросил:

— Роландо рассказал про Билла?

— Нет! А что, они его видели?

Санчес, кажется, смутился.

— Да, они встретились с ним в одной деревеньке, за сорок миль к востоку отсюда.

— Билл что-нибудь говорил обо мне?

— Он только сказал, по словам Хулии, что вам с ним пришлось разделиться. Она говорит, что он больше общался с Роландо. Вы ему что-нибудь рассказали о себе?

— Нет. Я не знал, можно ли ему доверять. Санчес смотрел на меня в полном недоумении.

— Я же сказал вам, что всё в порядке! Я знаю Хулию много лет. Она из Лимы, у нее там дело, но с тех пор, как стало известно о Рукописи, она занимается поисками Девятого от­кровения. Неужели бы она стала разъезжать с человеком, которому нельзя доверять! Никакой опасности не было, а вы упустили случай узнать ценную информацию.

Санчес глядел на меня с очень серьезным выражением.

— Вот, — продолжал он, — прекрасный пример того, как сценарий вмешивается в жизнь. Из-за вашей отчужденности совпадение, которое могло произойти, не произошло.

Поняв по моему лицу, что я собираюсь оправдываться, он добавил:

— Ну ладно, что поделаешь! У всех нас свои сценарии. Нет худа без добра — по крайней мере, вы поняли, как действует ваш.

— Ничего я не понял! — воскликнул я. — Как он действует?

— Ваш способ использовать людей и обстоятельства с целью зарядиться энергией, — начал объяснять Санчес, — состоит в том, что вы, согласно написанному вами сцена­рию, замыкаетесь в себе, ведете себя загадочно, скрытничаете.

Себя вы убеждаете в том, что это разумная предосторожность, на самом же деле, вы надеетесь, что кто-нибудь втянется в ваш сценарий и станет пытаться разгадать ваши загадки. Когда так и происходит, вы стараетесь, ничего не объясняя, вынудить этого человека расспрашивать вас, теряясь в догадках о ваших истинных чувствах.

Тем самым, вы полностью приковываете к себе внимание этого человека, и его энергия поступает к вам. Чем дольше вы поддерживаете его неудовлетворенный интерес к себе, тем больше энергии вам достаётся.

Беда только в том, что, изображая необщительность, вы искусственно замедляете ход своей жизни, потому что, одно и то же повторяется в ней раз за разом. Если бы вы держались с Роландо более откры­то, ваша жизнь уже сегодня получила бы новое, важное для вас направление.

Мне стало горько. Ведь и Билл говорил мне что-то похожее, когда заметил, что мне не хочется делиться сведениями с Рено. Это была чистая правда — я действительно предпочитал утаи­вать свои мысли.

Я выглянул в окно — дорога шла в гору, вок­руг вздымались острые скалы. Санчес сосредоточился на вождении, чтобы не слететь с обрыва. Когда мы выехали на ров­ный участок, он повернулся ко мне и сказал:

— Чтобы нейтрализовать свой сценарий, каждый из нас должен, в первую очередь, полностью осознать его. Никакой прогресс невозможен, пока мы полностью не уясним себе наши личные приемы добывания энергии. Это только что произошло с вами.

— А дальше что делать? — спросил я.

— Дальше нужно вспомнить свое прошлое, вплоть до раннего детства, и понять, как именно сформировались ваши привычки. Когда мы доберемся до их истока, поймем, как зародился наш сценарий, мы уже не сможем следовать ему бессознательно.

Помните, что наши родные, когда мы были детьми, пытались заполучить нашу энергию, следуя собственному сценарию, и именно в ответ на это сформировался наш собственный. Мы же нуждались в какой-то стратегии, чтобы отвоевать энергию.

Мы пишем сценарий, в зависимости от по­ведения наших родных. Но когда мы начинаем осознавать,
что в действительности за этим стоит битва за энергию, мы уже не нуждаемся в сценарии, мы видим суть дела.

— Какую суть?

— Человек должен вспомнить свое детство и понять его, с точки зрения эволюции, духовной реальности. Тогда он поймет, кто он такой на самом деле. Тогда сценарий уходит в прошлое, и мы живем своей, настоящей жизнью.

— С чего же мне начать?

— Надо понять, как создавался ваш сценарий. Расскажи­ те мне о своем отце.

— Он хороший человек. Любит пошутить. Способный. Но... — Я колебался. Мне не хотелось показаться неблагодарным сыном.

— Но что?

— Ну, в общем... Он всегда критиковал меня. Всё, что я делал, было неправильно.

— Как именно он критиковал?

Я вспомнил своего отца, когда он был молод и силен.

— Он расспрашивал меня. И мои ответы никогда ему не нравились.

— И что происходило с вашей энергией?

— Думаю, она выходила из меня. Поэтому я старался ничего ему не рассказывать.

— Я так понимаю, что вы старались отвечать ему уклончиво, неопределенно, чтобы привлечь его внимание и в то же время не раскрыться, не дать ему возможности критиковать вас. Он был «следователем», вы же пытались уйти от допроса. Вы культивировали «замкнутость».

— Да, наверное... Что значит был «следователем»?

— Быть «следователем» — это особый сценарий. Люди, пользующиеся этим способом получения энергии, всегда расспрашивают человека, чтобы проникнуть в его внутренний мир исключительно с целью отыскать его погрешности и недостатки.

Когда это удается, они указывают на эти погрешности, критикуют собеседника. При успехе такой
стратегии, критикуемые втягиваются в этот сценарий.

Помня о присутствии «следователя», они теряют самостоя­тельность и уверенность в себе и думают только о том, чтобы не сделать ошибки, не навлечь на себя критику. Их психологическая зависимость и дает «следователю» энергию, которая ему нужна.

Вспомните, как вы вели себя в присутствии таких «следо­вателей»? Разве вы не втягивались в их сценарий и не вели себя так, чтобы избежать критики?

Эти люди заставляли вас смотреть на себя их глазами и поглощали вашу энергию. Всё дело было в том, что вы сами начинали судить себя по тому, что они о вас думали.

Мне вспомнился эпизод с Дженсеном. Всё было именно так, как описал священник.

— Значит, мой отец был «следователем»? — спросил я еще раз.

— Похоже на то.

На мгновение я задумался о своей матери. Какой сцена­рий был у нее? Санчес спросил, о чём я думаю.

— О сценарии своей матери. Сколько всего разновидностей существует?

— Сейчас я вам расскажу, какая классификация сценариев дается в Рукописи. Энергию можно добывать или агрессивно, силой подчиняя себе людей, или пассивно, играя на чужом сочувствии или любопытстве с целью привлечь к себе внима­ние.

Например, если кто-то угрожает вам, будь то действия­ми или словами, вы поневоле, из осторожности или страха, отдадите ему свое внимание и, следовательно, энергию. Тот, кто угрожает вам, вовлекает вас в самый агрессивный сцена­рий. В Рукописи такая разновидность называется «пугало».

С другой стороны, если кто-то упорно рассказывает вам о своих несчастьях, рассчитывая на вашу отзывчивость, да­вая понять, что, если вы ему не поможете, он станет еще не­счастнее, то такой человек достигает своих целей на самом пассивном уровне, действуя по сценарию, который в Руко­писи называется «бедняжка».

Припомните-ка, не попадался ли вам когда-нибудь человек, в присутствии которого вы всегда чувствовали себя виноватым без всяких на то причин?

— Случалось.

— Так вот, это значило, что вы оказывались втянуты в сценарий этого «бедняжки». Что бы вы ни делали, что бы ни говорили, вам постоянно приходилось оправдываться в том, что вы мало делаете для него. Уже одно его присутствие заставляло вас чувствовать себя виноватым.

Я кивнул.

— Все остальные сценарии, — продолжал Санчес, — располагаются по шкале агрессивности где-то между этими двумя. Если у человека более тонкая агрессия, чем у «пугала», если он вторгается в ваш мир исподволь, разрушая его критикой, как ваш отец, — то это «следователь».

Ваш сценарий «замкнутого» несколько менее пассивен, чем у «бедняжки». Другими словами, порядок по мере убывания агрессивности будет такой: «пугало», «следователь», «замкнутый», «бедняжка». Ну, как, вы находите в этом смысл?

— Пожалуй. И что же, каждый пользуется одним из этих сценариев?

— Именно так. Правда, некоторые люди могут пользоваться разными сценариями, в зависимости от обстоятельств, но у большинства из нас — один сценарий, который мы проигрываем множество раз. А выбор его определяется тем, какой из них помогал нам в детстве, при столкновениях с родными.

Тут меня осенило: моя мать вела себя со мной так же, как и отец. Я посмотрел на Санчеса.

— Моя мать... Я знаю, кем она была. Тоже «следователем».

— Значит, вам досталось вдвойне. Тут уж не приходится удивляться вашей скованности. Но, по крайней мере, они не запугивали вас. Вам хотя бы не приходилось опасаться за свою безопасность.

— А что было бы в этом случае?

— Тогда у вас был бы сценарий «бедняжки». Понимаете, как это происходит? Предположим, вы ребенок, из которого выкачивают энергию путем угроз — например, угрожая побоями. В этом случае, никакая замкнутость вам не поможет.

Никого не волнует, раскованны вы или, наоборот, застенчивы и, вообще, что там у вас на душе. Ваши угнетатели слишком агрессивны. И тогда ваш единственный выход — выбрать самую пассивную роль, роль «бедняжки», в надежде вызвать жалость к себе и чувство вины у ваших угнетателей.

Но если эти надежды оказываются тщетными, то есть, сценарий «бедняжки» не срабатывает, тогда вы, когда подра­стете, сами начнете прибегать к насилию и на агрессию от­вечать агрессией. — Санчес помолчал. — Как та девочка-пе­руанка, о которой вы мне рассказывали, помните?

Ребенок делает всё возможное, чтобы добиться внимания членов своей семьи и получить энергию. И сценарий, кото­рый ему в этом помогает, остается с ним на всю жизнь и проигрывается каждый раз, когда он, нуждаясь в энергии, хочет получить ее у кого-то.

— Я понял, как формируется «пугало», — сказал я, — а как возникает сценарий «следователя»?

— Представьте себе ребенка, родители которого не замечают его, не обращают на него внимания — например, по­тому, что заняты своей карьерой или еще чем-нибудь. Что бы вы делали на месте такого ребенка?

— Не знаю.

— Давайте подумаем. Замкнутость не поможет — они ее и не заметят. Они сами замкнуты для вас. Наверное, вы по­пытались бы разузнать побольше об этих холодных, отчужденных людях, поискали бы, к чему в них можно придраться, найти за ними какую-нибудь вину, чтобы обратить на себя внимание, добиться энергии. Вот и вышел бы из вас «
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   15

Похожие:

Джеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд iconСэм Валерьевна Тэйлор Амнезия
Джеймс Пэдью счастливо и спокойно живет в Амстердаме. Однажды он ломает ногу и из-за гипса какое-то время вынужден сидеть дома. Эти...

Джеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд iconОрганизация Объединенных Наций A/hrc/26/34 Генеральная Ассамблея
Доклад Независимого эксперта по вопросу о правах человека и международной солидарности Вирджинии Дандан

Джеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд iconРассмотреть проблему выбора в «Песне о Вещем Олеге», особенности жанра
Ввести школьников в мир тех далеких лет Киевской Руси, когда люди верили в пророчества волхвов- кудесников

Джеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд iconНазвание конкурса
Конкурс стихов «Тебе любимый город посвящаю», «Моя родная станица», «На Кубани вырос я…»

Джеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд iconНине Михайловне Федорченко посвящаю Вместе
Эту ночь Виктор запомнил на всю жизнь. Такой потрясающе яркой и необычной она была

Джеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд iconЧто такое инклюзивное образование?
Д-р Джеймс Леско, ведущий специалист службы раннего образования для детей с особыми потребностями и без них (Делавэр, сша), из доклада...

Джеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд iconЭкстаз дыхания практика ребёфинга
Посвящаю эту работу всем, кто имеет смелость ввести в свою жизнь изменения, позволяющие найти Истинное Я

Джеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд iconК. С. Станиславский. Работа актера над собой
Посвящаю свой труд моей лучшей ученице, любимой артистке и неизменно преданной помощнице во всех театральных моих исканиях

Джеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд iconГригорий распутин и мы
От редакции сайта «Русская народная линия»: Недавно вышла в свет книга И. В. Евсина «григорий распутин: прозрения, пророчества, чудеса»....

Джеймс Редфилд Селестинские пророчества Посвящаю Саре Вирджинии Редфилд iconО русском пьянстве, лени и жестокости
Посвящаю моему отцу, большому любителю исторической литературы, и бабушке, преподавателю истории, коим всецело обязан своим интересом...


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru