Уроки реформ 1990-х годов




Скачать 194.17 Kb.
НазваниеУроки реформ 1990-х годов
Дата публикации12.10.2013
Размер194.17 Kb.
ТипУрок
5-bal.ru > Экономика > Урок

Уроки реформ 1990-х годов


30 марта 2011 (opec.ru)
Виктор Полтерович

Каждая страна уникальна, но ошибки, которые делают развивающиеся страны, пытаясь модернизировать экономику, удивительно однотипны. Мы обречены повторять эти ошибки до тех пор, пока не осознаем их природу и не извлечем соответствующие уроки. И самый главный урок состоит в том, что реформа — это не одномоментный акт принятия «хороших законов», а построение последовательности промежуточных институтов, ведущих к желаемой цели, считает президент Новой экономической ассоциации (НЭА) академик РАН Виктор Полтерович

Итоги реформ 1990-х


Мы пережили социально-экономическую катастрофу — резкое падение производства и уровня жизни, рост преступности (убийств, теневой экономики, коррупции), уменьшение ожидаемой продолжительности жизни, разочарование в демократических ценностях. Построен капитализм, но весьма неэффективный: низкая производительность труда, высокий уровень неравенства, слабая защита прав собственности, не видно перспектив на успех догоняющего развития.

Интегральная оценка во многом зависит от того, каким утверждениям мы придаем больший вес: «все-таки пережили» или — «пережили катастрофу». «Несмотря на все трудности, построили капитализм» или — «построенный экономический механизм неэффективен». А какие уроки мы извлекли? О природе ошибок в экономической политике Фрэнк Найт говорил: «Самое главное — это вовсе не невежество, а знание чертовой уймы вещей, которые на самом деле неверны». Сократилась ли «чертова уйма неверных вещей», лежавших в основе нашей политики реформ? И кто виноват в ошибках? Вопрос о персональной ответственности — это проблема историков и социологов. Мой ответ: виновата, прежде всего, экономическая наука, не создавшая надежных заслонов проведению ошибочной стратегии реформирования в развивающихся и посткоммунистических странах.

Но теперь мы лучше знаем, чего не надо делать и как искать решения. Понимание совершенных ошибок — это и есть основной результат реформ. Впрочем, Правительство РФ этот результат еще не восприняло полностью, значит, нам есть над чем работать.

 Ошибка 1: «макроэкономические законы универсальны»

Азбука макроэкономики: чтобы не допустить длительной и быстрой инфляции, необходимо сдерживать темп роста денежной массы и инфляционные ожидания. При либерализации цен 2-го января 1992 г. второй фактор был явно недоучтен: на инфляционные ожидания крайне неблагоприятно повлияли и «шоковый» характер реформы, и резкое повышение регулируемых цен на топливо. Более важно другое обстоятельство: возможности сдерживать инфляцию путем управления денежной массой оказались сильно преувеличенными из-за недоучета специфики переходных экономик.

Резкое обесценение средств на счетах предприятий и неразвитость кредита привели к лавине неплатежей и росту объема бартерных сделок. Это способствовало углублению спада производства. В результате все меньшее количество произведенной продукции обменивалось за деньги, а поэтому сдерживание темпов роста денежной массы не давало должного эффекта; в принципе, оно могло даже приводить к росту цен!

Аналогичное явление наблюдалось и в ряде других переходных экономик, но не было осмыслено. Даже ведущие западные специалисты (с одним из них мне в то время привелось беседовать в кабинете Е.Г. Ясина) настаивали на том, что «макроэкономические законы универсальны».

Чтобы заимствовать институт из более развитой институциональной среды и трансплантировать его в среду менее развитую, следует начинать с института, приспособленного к среде страны-реципиента, стремясь ослабить существующие культурные, институциональные, технологические и другие ограничения. По мере их ослабления следует переходить к новым промежуточным институтам, пока конечная цель не будет достигнута.

Результат ошибки: за 1992 год индекс потребительских цен в России вырос в 26 раз. Существовали ли альтернативные способы либерализации цен? Несомненно, причем ряд предложений были выдвинуты до реформы. Один из подходов реализовали китайцы еще в 1989 г. В Китае процесс либерализации цен длился 15 лет и сопровождался бурным экономическим ростом.

Ошибка 2: «частная собственность (почти) всегда лучше государственной»

Не все помнят, как много слов в конце 1980-х — начале 1990-х гг. было сказано о волшебном «чувстве хозяина», которое после приватизации предприятия мгновенно превращает его из неэффективного в эффективное. В недавней работе Saul Estrin, Jan Hanousek, Evžen Kocenda, Jan Svejnar. Effects of Privatization and Ownership in Transition Economies, The World Bank, 2009 подведены результаты 35 исследований, посвященных сравнению эффективности приватизированных и государственных предприятий в переходных экономиках. Вот выводы авторов (с. 28):

«…приватизация сама по себе не гарантирует улучшения функционирования, по крайней мере, в кратко- и среднесрочных периодах» ... «эффект приватизации предприятий отечественными собственниками … был положительным в странах Восточной Европы; он был нулевым или даже отрицательным в России и остальных странах СНГ».

Ошибка 3: «частные фирмы максимизируют прибыль и при ухудшении условий избавляются от лишних работников»

В условиях падения спроса на продукцию, недостатка денежных средств, избытка производственных мощностей директора российских приватизированных предприятий шли на всевозможные ухищрения, чтобы не увольнять своих работников. Некоторые из них даже нанимали дополнительных работников, как обычно поступают западные менеджеры в периоды бума.

Эта и другие удивительные особенности рынка труда в переходных экономиках были подробно описаны О. Бланшаром, С. Коммандером и Ф. Коричелли в 1995 г., когда основные решения о реформах уже были приняты. В 2000 г. я обнаружил, что именно так должны вести себя «предприятия, управляемые работниками». (См. ссылки и обзор литературы в книге: В. М. Полтерович, Элементы теории реформ. М.: Экономика, 2007. Раздел 8.4). Этот тип корпоративного управления был характерен для бывшей Югославии, на Западе он встречается крайне редко.

 

Ошибка 4: «жесткие бюджетные ограничения всегда лучше мягких»

В СССР при перерасходе средств директора могли поругать, но долги, как правило, списывали. Янош Корнаи назвал такие финансовые ограничения мягкими. Очевидно, мягкость финансовых ограничений не способствует эффективному расходованию средств. Отсюда и возникло повсеместное убеждение, что уже в начале реформы следует финансировать предприятия через банки, которые, как предполагалось, всегда заинтересованы в жестких бюджетных ограничениях. Опыт реформ и последовавшие теоретические разработки показали, что при плохих институтах ужесточение ограничений может быть невыгодным для общества, поскольку приведет к слишком большому числу банкротств.

 Ошибка 5: «государство в экономике — это «ночной сторож»

Такой тезис означает, что роль государства в экономике сводится к принятию «правильных» законов и обеспечению их исполнения. Этот тезис господствовал в умах международных экспертов, предлагавших радикальные планы либерализации латиноамериканским странам в 1980-х годах и бывшим соцстранам — в 1990-х. Парадоксально, но большинство экономистов-исследователей не придерживались этой точки зрения. В «продвинутых» курсах по экономике общественного сектора и по международной экономике немало места посвящено промышленной и социальной политике государства. В учебнике Cyfer, Dietz (1987) по экономике развития сформулирован прямо противоположный тезис, так называемый «ортодоксальный парадокс»: «В период реформ роль государства увеличивается. Эффективная либерализация требует укрепления государства». Данные показывают, что в период реформ степень государственного вмешательства в решения фирм в наиболее успешных странах — Словении, Чехии, Словакии, Венгрии, была выше, чем в России.

Поразительно, насколько изменилась политическая мода в 2000-х: сотни статей пропагандируют различные формы взаимодействия частного бизнеса и государства: частно-государственное партнерство, технологические платформы, и т.п. Да и традиционная промышленная политика перестала быть табу.

Ошибка 6: «планировать не нужно, рынок все решит сам»

Это следствие ошибки 5 заслуживает специального упоминания. В начале реформ российская система планирования была разрушена полностью. И лишь в 2000-е гг. мы начинаем понимать, что без планирования быстрое развитие невозможно. А вот китайцы соблазну разрушения не поддались и шаг за шагом создают из плановых институтов «социалистического периода» современную систему индикативного планирования. Как показывает исторический опыт, такая система — необходимый элемент успешного догоняющего развития, «экономического чуда» (см. В. М. Полтерович (ред.). Стратегия модернизации российской экономики, М.: Алетейя, 2010).

Ошибка 7: «надо продолжать реформы — независимо от издержек»

В 1990-е гг. нам повторяли непрерывно, что надо продолжать реформы, а об издержках никто даже не упоминал. Сегодня мы знаем, что любая реформа сопровождается отвлечением ресурсов из традиционных сфер инвестирования, дезорганизацией и интенсификацией процессов поиска ренты (лоббирования, коррупции, теневой деятельности, и т. п.). Реформа — это проект, прежде чем начинать его, следует сопоставить ожидаемые выгоды и издержки. И следует быть готовым изменить план реформы или даже отказаться от нее, как только обнаружится, что ее продолжение не дает положительного эффекта. К сожалению, эта ошибка слишком часто повторяется и в наше время.

Ошибка 8: неверное понимание комплементарности институтов

Нередко для эффективного изменения одних институтов требуется изменить другие. В этом смысле говорят о комплементарности институтов. Например, либерализация внешней торговли и либерализация внутреннего рынка — две реформы, которые, будучи завершены, усиливают положительные эффекты друг друга. Отсюда, однако, нельзя заключить, что обе реформы надо проводить одновременно: будучи положительно комплементарны в статике, они могут быть отрицательно комплементарны в динамике.

Если, например, либерализована внешняя торговля, а цены еще не успели прийти к равновесным значениям, как это было в России в 1992 г., то создаются колоссальные рентные возможности по использованию разницы внутренних и внешних цен, возникает мощный стимул к рентоизвлекающей деятельности. В 1992 г. цены на цветные металлы были у нас в десятки раз ниже мировых, а мировые цены на топливо превосходили внутренние на два порядка. Громадная и постепенно уменьшающаяся рента заставляла предпринимателей стремиться к получению права на вывоз наличного запаса этих ресурсов любой ценой. При этом не только задача обеспечения внутренних потребностей, но и наращивание производства самих экспортных ресурсов (требующее времени) теряет смысл. Интересно отметить, что приблизительно в то же время аналогичные реформы проводила Новая Зеландия, и один из экспертов (Bollard, 1992) прямо указал: нельзя либерализовать внешнюю торговлю до либерализации внутреннего рынка.

В Китае обе реформы шли постепенно c 1979 г. и к 1992–1993 гг. завершились под контролем государства.

 Ошибка 9: «правительство не должно проводить «популистскую» политику»

Это еще один лозунг 1990-х гг. За ним стояла типичная для многих реформаторов прошлого идея о том, что темный народ не в состоянии оценить, как много он получит от реализации предлагаемых ими реформ, а потому его мнение надо, по возможности, игнорировать.

В результате либерализации 1992 г. население потеряло сбережения, а фирмы — оборотные средства. Стремительно падало производство и качество жизни, совсем не по плану прошел первый этап приватизации 1992–1994 гг. Реформы теряли поддержку населения. Об этом свидетельствовали и социологические опросы, и «восстание» парламента против политики правительства осенью 1993 г. Несмотря на все сигналы, правительство «продолжало реформы». Одной из наиболее одиозных мер стали залоговые аукционы, надолго определившие нелегитимность частной собственности в России.

Опыт показал, что для успеха реформ необходимо формировать позитивные институциональные ожидания» — веру населения в их эффективность. А для этого необходимо обеспечить повышение уровня жизни основным группам населения на всех этапах реформ. С этой целью следует предусматривать компенсации проигравшим от институциональных преобразований (Roland, 2001). Между прочим, не только китайские реформаторы, но и создатели Европейского союза неукоснительно следовали этому принципу.

Ошибка 10: «шоковая терапия — лучшая из стратегий»

Этот тезис был центральным в идеологии реформирования, господствовавшей в 1980-х и в начале 1990-х гг. На самом деле, он противоречил уже имевшемуся (но недостаточно осмысленному) мировому опыту: наиболее яркими примерами шоковой терапии были социалистические революции во многих странах, а также китайские Большой скачок (1958–1961) и Культурная революция (1966–1970). Популярности шоковой терапии способствовали первоначальные оценки реформ, проведенных Аугусто Пиночетом в Чили в 1974–1983 гг. и Маргарет Тэтчер в 1980-х гг.

Первые результаты Пиночетовских реформ расценивались как «Чилийское экономическое чудо». Однако позднее было признано, что они не дали ожидаемого результата (см., например, Ricardo Ffrench-Davis. Economic Reforms in Chile. From Dictatorship to Democracy. Second edition. Palgrave Macmillan, 2010). В настоящее время по уровню душевого ВНП Чили отстает даже от России. «Шоковость» Тэтчеровских реформ не идет ни в какое сравнение с радикальностью реформ в переходных экономиках. Тем не менее, эффективность и этих реформ подвергается сомнению; некоторые даже считают, что либерализация биржевых операций, осуществленная в 1986 г. и тоже названная Большим скачком, заложила основы нынешнего кризиса.

В одной из недавних книг Янош Корнаи подводит итог дебатам между сторонниками шоковой терапии и градуализма: «…Большинство западных экспертов, обладавших влиянием на правительства бывших социалистических стран, отстаивали идею ускоренной приватизации.…Самым показательным примером насильственно ускоренной приватизации стала Россия. Именно эта стратегия, в значительной степени, сыграла свою роль в необратимом и злополучном процессе…, который привел к невероятной концентрации имущества и власти…Сейчас, спустя десять–пятнадцать лет, большинство экспертов вынуждены признать: сторонники постепенного перехода оказались правы». (Янош Корнаи. Силой мысли. Неординарные воспоминания об одном интеллектуальном путешествии. М.: Логос, 2008. С.372–373).

Ошибка 11: «заимствовать надо лучшее»

Я вовсе не собираюсь предложить исчерпывающий перечень ошибок. Но эта ошибка, тесно связанная с предыдущей, заслуживает упоминания, поскольку повторяется особенно часто. Вот лишь некоторые из российских реформ, неудачи которых стали ее результатом:

  • пятиуровневая шкала подоходного налога (1992)

  • закон о банкротстве (1992)

  • создание рынка ГКО (1993)

  • формирование ипотеки на базе АИЖК (1997)

  • рыбные аукционы (2000)

  • монетизация льгот (2005)

  • пенсионная реформа (2010) 

Основной урок 1990-х: новое понимание реформы


Ошибка 11 подробно рассмотрена в моей статье 2001 года о трансплантации институтов. Если не останавливаться на деталях, то основной вывод состоит в следующем: чтобы заимствовать институт из более развитой институциональной среды и трансплантировать его в среду менее развитую, следует начинать с института, приспособленного к среде страны-реципиента, стремясь ослабить существующие культурные, институциональные, технологические и другие ограничения. По мере их ослабления следует переходить к новым промежуточным институтам, пока конечная цель не будет достигнута.

Практически все успешные реформы устроены по этой схеме, следуя не шоковой терапии, а стратегии промежуточных институтов. Приведу пример. В начале 1990-х годов Польша и Россия стали создавать передовую двухуровневую ипотеку по американскому образцу, а Чехия и Словакия начали с заимствования одного из наиболее простых ипотечных институтов — стройсберкасс, приспособленных для работы в несовершенной институциональной и культурной среде (низкая культура сбережений, отсутствие кредитных историй, неразвитый банковский сектор). Стройсберкассы достаточно быстро заняли доминирующие позиции, а сейчас, постепенно трансформируясь, уступают место более передовым формам ипотеки. Имеющиеся данные не позволяют сомневаться в том, какая из стратегий оказалась более эффективной (см. В. М. Полтерович, О.Ю. Старков. Поэтапное формирование массовой ипотеки и рынка жилья. В кн.: В. М. Полтерович (ред.). Стратегия модернизации российской экономики, М.: Алетейя, 2010, см. стр. 330–338).

Итак, из опыта 1990-ых следует новое понимание реформы: реформа — не одномоментный акт, а построение последовательности промежуточных институтов в подходящем институциональном пространстве.

Институциональные последовательности, позволяющие избежать перечисленных выше ошибок и обладающие некоторыми другими полезными свойствами, я называю перспективными. Не существует общих рецептов построения перспективных траекторий. Найти такие траектории и выбрать из них наиболее рациональную — в этом и состоит задача тех, кто готовит и проводит реформы. (Более подробно об ошибках реформаторов и перспективных траекториях см. В. М. Полтерович. Элементы теории реформ. М.: Экономика, 446 с.).

Виктор Полтерович

Оттенки меняют оценку


19 марта 2011
Евгений Ясин

Необходимость реформы 90-х годов в России была связана со сложнейшей комбинацией исходных условий, включая политическую составляющую. Политико-экономическую по своей сути революцию пытались проводить как экономическую реформу, не обращая внимания на формирование политической системы. Именно в этом и состояла самая серьезная ошибка, которую следует исправлять, уверен научный руководитель НИУ ВШЭ Евгений Ясин, выступивший на диспут-клубе АНЦЭА «Узлы экономической политики: Итоги и уроки реформ 1990-х годов»

Оценивая уроки преобразований в России, надо считаться с теми обстоятельствами, которые складывались в стране и диктовали линию поведения. Проведение рыночных реформ — это не чисто экономическая задача, а политико-экономическая, причем, в очень большой степени, «политико-». Это очень упрощенное представление, что преобразования — полигон для хороших экономистов, которые имеют возможность провести глубокие исследования и принять какой-то разумный план. Ситуация была совершенно иная. Ее главная характеристика заключалась в катастрофическом нарастании проблем, обозначившихся в советское время. Причем целого комплекса проблем, не имевших ни однозначного, ни единственно верного решения.

Советский Союз еще какое-то время мог бы существовать, если бы цены на нефть продолжали расти, как в 1970-е годы. Но в конце 1980-х они упали. В сентябре 1990 г., когда мы писали «Программу 500 дней», Станислав Анисимов, тогда председатель Госснаба, сказал мне в частной беседе: «Все. У нас нет денег. Мы больше завозить зерно не можем». В то время и в тех условиях это означало голод в стране.

Как это начиналось


Советский механизм управления предполагал, что каждое предприятие должно получить плановое задание, заказ. Под заказ распределялись фонды. В декабре 1990 г. председатель Госснаба Павел Мостовой собрал совещание, на котором присутствовало 2,5 тыс. директоров крупнейших предприятий, и сказал: «Дорогие друзья, вы отсюда не выйдете, пока вы не подпишете все хозяйственные договора, вызывайте сюда кого хотите, работайте как хотите, но обязательно подпишите». Он был твердо убежден, что если не будут заключены хозяйственные договора, если не сработает вся система распределения, разверстки фондов, нарядов, планов и т.п., то экономика встанет. Для советской экономики цены, деньги и т.д. представляли третьестепенное значение, а главным были продукты, товары, железо, и т.д., поэтому финансовым вопросам относились крайне пренебрежительно.

Один из постулатов, сформулированный историками, гласит: извлечение уроков из уникальных событий и ситуаций — бессмысленно. Второго такого случая, когда эти уроки могли бы пригодиться, не будет. И слава Богу, что не будет

Подозреваю, что экономика не встала бы и без таких принудительных мер, сработал бы спотовый рынок и налаженные отношения с поставщиками. Но потери могли бы быть большими.

Помимо маневров министра финансов СССР Валентина Павлова с денежной реформой, проведенной в январе 1991 г., маневров с ценами, с плановыми заданиями и т.д., были либерализованы оптовые цены. Вернее, был осуществлен переход на договорные цены. А в апреле 1991 г. в административном порядке повысили розничные цены. Но главный вопрос оставался не в ценах, а том, кто и что мог вообще купить.

Республики начали тормозить обязательные поставки. Вот такой произошел разговор на одном из заседаний союзного правительства в 1991 г. Председатель Совмина УССР Виталий Масол сказал Предсовмина Николаю Рыжкову: «Вы же нас учили находить выходы из положения самим, потому что каждый раз в союзный центр бегать невозможно. Вот мы и находим, и все оставляем себе».

В 1992 г. повысили цены на нефть в 5 раз. Потом их либерализовали. Возможно, это было и ошибкой, но в последствии биржевые операции сами скорректировали цены. И вместо 2600 руб. за литр бензина в 1992 г. мы имели уже в следующем, 1993 г. — 900. Чуть дольше удерживали цены на уголь. Я приходил к Гайдару с вопросом: «Может быть, мы цену на уголь подержим не до мая, а подольше?». И он ответил: «Черт его знает, может быть, и надо подержать». Но и эти цены отпустили, такая была обстановка, что удержать их было все равно невозможно. В течение 1992 г. все цены были практически полностью освобождены, все попытки их удержать срывались. Центробанк сорвал финансовую стабилизацию в 1992 г., но потом, в августе 1993 г., закончил денежную реформу и разделение рублевой зоны.

Работа, которую было совершенно необходимо сделать, была сделана. Плохо или хорошо, но рыночная экономика теперь работает. Теперь давайте поправлять, что не так. Давайте делать лучше, а не искать виноватых и обсуждать, что вот, дескать, надо было пригласить толковых хозяйственников, а не «мальчиков в розовых штанишках». А где собственно было взять таких толковых людей? На этот вопрос ни тогда, ни сейчас ответа нет. Экономическая наука, замечу, не была готова к восприятию таких событий. Она и сейчас не готова.

О планах и действиях


План проведения реформ достаточно широко обсуждался. В дискуссиях высказывались разные точки зрения. Была также дискуссия в связи с подготовкой программы правительства в начале 1991 г. Целый ряд видных ученых высказывали свои рекомендации, в их числе был и Рудигер Доренбуш (Rüdiger Dornbusch — американский экономист немецкого происхождения) и многие другие известные ученые — все они выступали хором за шоковую терапию. Выход виделся в том, чтобы создать нечто похожее на рынок, когда бы заработали деньги — закон спроса и предложения. Если бы после этого еще установить какие-то достаточно жесткие бюджетные ограничения, чтобы сдерживать цены — то заработал бы рубль. И можно было бы завозить товары из-за границы, если их нет здесь. Теоретически было ясно, что в качестве первоочередных мер нужно совместное решение именно этих вопросов: либерализовать цены и немедленно вводить максимально жестокую денежную политику, а после этого открывать экономику.

Пойти по китайскому пути наша страна вообще не могла. Китай находится на стадии поздней индустриализации, у него примерно 150 млн крестьян, которые готовы прийти работать в город. Мы все наши трудовые ресурсы уже перевезли в город. Таких резервов развития у нас нет

Но если либерализовать цены в отсутствии товаров, то, что можно этим поправить? Ничего!

Яцек Ростовски (Jacek Rostowski, в настоящее время министр финансов Польши), предупредил: «Вы должны добиться того, чтобы избежать эффекта «Ливейро-Танзо». Если у вас расходы бюджета будут опережать доходы — вы сгорели! И вы попадаете в бразильскую ситуацию, а из этого вылезти трудно». Понятно, что наша задача состояла в том, чтобы поддерживать рост доходов бюджета в соответствии с расходами. И введенный с 1 января 1991 г. налог с продаж уже был построен по схеме налога с оборота, нельзя сказать, что это выправило ситуацию, но попытки сделаны были.

Многие серьезные эксперты, в том числе и Григорий Явлинский, полагали, что самое главное — смягчить денежную политику. Именно это и произошло, но де-факто, а не по воле реформаторов. На пост главного банкира страны пришел Виктор Геращенко и произвел взаимозачет обязательств. А виноватым за последовавшую 26-кратную инфляцию сделали Егора Гайдара.

Неверно думать, что реальные действия предпринимались некими упрямыми рыночниками, стремившимися воплотить в жизнь некую догму. Ничего похожего не было, в основном действия были сделаны под давлением обстоятельств. И в тех обстоятельствах никто не знал, как сделать по-другому. 

Считаю, что говорить об ошибках в реализации рыночных реформ, вменяя вину за них реформаторам, в корне неправильно. Как будто 70 лет советской системы, сформировавшей определенные институты, соответствующее отношение к труду и т.д., это все не имеет значения? Если бы, к примеру, мы провели до конца реформы Косыгина, если бы они принесли такие же плоды, как в Венгрии или Чехии, тогда была бы другая ситуация. Многих потерь можно было бы избежать. Но ничего подобного в СССР не было реализовано. Даже растущие доходы от нефти в период после 1973 г. не привели к созданию каких-то резервов.

Вопрос о том, какой будет цена преобразований, тоже не мог снять с повестки дня их необходимость. Заранее просчитать цену и возможные потери все равно было невозможно. И ситуация выглядела так: все ждали чего-то, а положение катастрофически ухудшалась с каждым днем, и нужно было что-то предпринимать. Стране грозила катастрофа, повторение примерно того, что было во время гражданской войны, мог быть голод просто от дезорганизации и прекращения потоков на границах регионов. Именно дезорганизация, в конечном счете, и ударила по экономике больнее всего. Ведь объем ВВП упал в большей мере, чем сократилось промышленное производство. Так что отказ от преобразований мог лишь усилить эффект дезорганизации.

То, что относится к первому, чековому, этапу приватизации, считаю, было сделано правильно. Признаюсь, я не верил, что ее вообще можно организовать, учитывая состояние государства. Но когда это удалось, и значительная часть собственности перешла в частные руки, я посчитал это достижением.

Что до второго, денежного, этапа приватизации — залоговых аукционов, у меня самого есть большие претензии. Выводы, которые делали зарубежные коллеги после серьезных расчетов, показывали, что у нас приватизация оказалась неэффективной. Думаю, что окончательный диагноз ставить еще рано. Несомненно, однако, что были допущены серьезные ошибки при формировании соглашений с олигархами. Им должны были быть поставлены жесткие условия, а не только передача прав (выигрыша).

Развитие процесса


Где-то в 2000-2002 гг. процесс реформирования остановился, то есть план построения системы институтов, которые могли бы обеспечить нормальное функционирование рыночной экономики, не был доведен до конца. Кроме налоговой реформы и монетизации льгот ничего в последние годы сделано не было. С моей точки зрения, все значимые реформы были сконцентрированы в первой половине 1990-х гг. Точнее, до 1994 года. То, что мы видели потом, на самом деле, реформами назвать нельзя, включая и плоскую шкалу налогообложения. Но это и не упрек. Утверждаю, что теперь нам серьезные экономические реформы особенно не нужны. Нам нужны политические реформы, способные преодолеть, прежде всего, коррупцию и криминалитет.

Меня упрекают, что я все время говорю, что не было других вариантов. Были другие варианты! Но беда в том, что разница между ними — копеечная. Независимо от вариантов рыночных реформ, даже эволюционных, каждый шаг эволюции сопровождался бы своими злоупотреблениями. За любой вариант пришлось бы платить.

Пойти по китайскому пути наша страна вообще не могла. Собственно этот путь нами был уже пройден ранее. Первые шаги Дэн Сяо Пина — это почти полностью копия НЭПа: либерализация ситуации в деревне, предоставление возможности крестьянам обрабатывать землю и рассчитываться деньгами. И какое-то время и натурные платежи сохранялись, сейчас они прекращены. Сами китайцы признают, что никакого особого китайского плана не было, планы постоянно менялись. Неизменным оставалось лишь положение компартии и довольно жесткий бюрократический контроль. Страна, недавно вступившая на путь индустриализации, может какое-то время развиваться таким образом. Китай находится на стадии поздней индустриализации, у него примерно 150 млн крестьян, которые готовы прийти работать в город. Мы все наши трудовые ресурсы уже перевезли в город. Таких резервов развития у нас нет.

Более интересен вопрос о том, можно ли было бы проводить реформы в России по аргентинскому сценарию. Ответ на него таков. Аргентина — капиталистическая страна со всеми необходимыми институтами, включая финансовые. В России же был КГБ, но не было ни страховых компаний, ни нормальных банков. Вот если бы у нас была такая банковская система, как в Аргентине… Увы, такой у нас не было и нет до сих пор.

Об «уроках»


Один из постулатов, сформулированный историками, гласит: извлечение уроков из уникальных событий и ситуаций — бессмысленно. Второго такого случая, когда эти уроки могли бы пригодиться, не будет. И слава Богу, что не будет.

И еще. Российские реформы — это экономический эксперимент, мы имели сложнейшую комбинации условий, включая политические. Изучать последствия и уроки реформ 1990-х годов стоит не только по западным статьям, но и с учетом той живой жизни, которой жила и живет страна. Оттенки имеют значение, и, как мне кажется, меняют общую оценку достигнутых результатов.

К публикации подготовила Наталья Гетьман

Комментарии комментировать


VDM 30.03.11 13:07

Господин Полтерович весьма интересно рассуждает об ошибках российских реформ. Одновременно с этим господин Ясин вообще отрицает возможность извлечения соответствующего опыта, а господа Мау и Кузьминов (по совместительству супруг Министра экономики России) в своих предложениях Правительству продолжают настаивать на тех самых рецептах, которые так ярко раскритикованы господином Полтеровичем. Все при деле все работают.

Интересно выслушать мнение господина Полтеровича о следующей гипотезе:

Никто и не собирался и не собирается модернизироввать Россию до уровня среднеразвитого государства (например типа Австралии или Канады). В международном разделении труда все ниши такого уровня были тогда и сейчас заняты. Реформы в России должны были лишь отрыть российский (союзный) рынок для сбыта продукции производимой ТНК (а производить ее собирались и закрепить за Россией место в международном разделении труда рядом с Нигерией. Поэтому разговоры господина Полтеровича об ошибках это "разговоры в пользу бедных" и имеют своей целью просто затушевать реальность.

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Уроки реформ 1990-х годов iconМинистерство экономического развития российской федерации
Итоги 1990-2000-х годов: возвращение России в число мировых экономических держав 4

Уроки реформ 1990-х годов iconОбщественные настроения накануне реформ 1860-х годов
Р95 Революция против свободы. Сборник / сост. Дискин И. К. М.: Издательство «Европа», 2007. 236 с. (Политучеба)

Уроки реформ 1990-х годов iconРеферат по спецкурсу: «История российских реформ» На тему: «Контрреформы 80-90-х годов»
В обстановке спада революционной ситуации на рубеже 70—80-х гг этот курс был обречен на провал далеко не сразу

Уроки реформ 1990-х годов iconТема 23. Экономическое развитие СССР во второй половине 1960-х -первой половине 1980-х годов
Отход от «оттепели» и консервативный курс советского руководства (отход от реформ)

Уроки реформ 1990-х годов iconСеминар, посвящённый творчеству А. И. Солженицына
«Как нам обустроить Россию?» (1990, 27 млн экз.). В докладе кроме текстов Солженицына используются привременные партийные документы,...

Уроки реформ 1990-х годов iconСаха общественного центра
Демократическое движение в Якутии, как и во всей России, активизировалось во второй половине 80-х годов, и ознаменовалось объявлением...

Уроки реформ 1990-х годов iconБуржуазные реформы 60-70-х годов XIX века в России
Цель урока: познакомить учеников с содержанием реформ второй половины века в России; доказать, что она в это время вышла на капиталистический...

Уроки реформ 1990-х годов iconС. А. Колюбин (1986),А. А. Пыркин (1985), А. С. Боргуль (1990), К....

Уроки реформ 1990-х годов iconРынок труда Пермского края: двадцать лет перемен
Да и само понятие «рынок труда» тогда, в начале 1990-х, было в диковинку россиянам, едва вступившим на тернистый путь рыночных реформ,...

Уроки реформ 1990-х годов iconКурсовая работа на тему: Нетрадиционные уроки в начальной школе
Это, в частности, уроки-семинары, зачеты, лекции, конкурсы, путешествия, интегрированные уроки, занятия-конференции, диспуты, уроки-сказки,...


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru