Переводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный




НазваниеПереводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный
страница3/20
Дата публикации29.08.2016
Размер3.26 Mb.
ТипДокументы
5-bal.ru > Биология > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
в душе ребенка есть секрет, который мы не можем открыть, потому что сам ребенок не открыт нами и потому что он строит себя постепенно. Мы снова имеем дело с явлени­ем, похожим на деление клеток. Здесь, как и там, совер­шается развитие по невидимому плану, который невозмож­

но уловить и который обнаруживается лишь тогда, когда образование организма во всех деталях проходит спонтан­но. Ребенок может раскрыться нам только сам, свободно претворяя свой естественный план построения.

И нет ничего более нежного и чувствительного, чем но­ворожденное создание. Духовная жизнь новорожденного создания и окружающий его мир нуждаются в защите, как и оболочка, покрывающая физический эмбрион.

И услышали на земле трепещущий голос, который до этого не слышали.

Он вырвался из уст, из которых не раздавалось еще ни одного звука.

Об одном человеке слышала я, жившем словно в зат­мении. Ни одного проблеска света не видели глаза его, словно он находился в глубине ущелья.

Об одном человеке слышала я, жившем в тиши. Ни один звук не достигал ушей его.

Об одном человеке слышала я, жившем долго под во­дой, под странной теплой водой, и который потом махом окунулся в леденящий холод.

И он развернул свои легкие, которыми он раньше ни­когда не дышал (танталовы муки были легки в сравнении с его муками!) И он жил. Одним вздохом наполнились его легкие, которые были вначале свернуты.

Потом этот человек закричал.

И тогда на земле услышали его трепетный голос. Он вырвался из уст, не произносивших до этого ни одного

звука.

Это был человек, который соблаговолил явиться.

Кому хотелось бы поразмышлять над тем, что есть пол­ная тишина?

Тишине не нужна пища, потому что за нее ест кто-то другой.

Все волокна тела расслаблены, потому что другие тка­ни рождают тепло, необходимое для жизни; внутреннос­ти не нуждаются в защите от ядов и ростков зла, потому что это берут на себя другие ткани.

Одно-единственное сердце его работает в нем. Оно уже стучало, прежде чем он был. Да, он еще не суще­ствовал, когда сердце его уже билось. И это было сердце человека.

И теперь... он вышел наружу.

Раненный светом и звуком, изнуренный до последней фибры, он принимает на себя всю работу бытия.

И он испустил громкий крик: «Почему ты оставила меня?»

Это первый случай, когда человек отражает в своем существовании умирающего Христа и Христа Воскрес­шего!



Ребенок, покидающий материнское тело, вступает не в природную среду, а в мир цивилизации, в кото­ром разыгрывается жизнь взрослых. Это окруже­ние воздвигнуто над природой с целью лучшей организа­ции жизни человека и облегчения приспособления.

Но что предусмотрела цивилизация, чтобы помочь но­ворожденному человеческому существу, которое должно совершить чудовищные усилия, приспосабливаясь после рождения к повой жизни?

Этот мучительный переход должен был бы потре­бовать научного обращения с новорожденным, ибо нет другого случая, когда человек проявляет столько муже­ства, переживая столь болезненную смену своего окру­жения.

Но никаких мер никогда не принималось, чтобы облег­чить новорожденному этот переход. Напрасно искать в книге цивилизации место для первой страницы, на кото­

рой сообщается, как человек помогает новорожденному. Эта страница не написана.

Противоположного мнения об обращении с новорож­денным придерживается большинство людей: цивилиза­ция делaeт чудеса для ребенка, приходящего в мир. Но как -выглядит все на самом деле? Когда рождается ребенок, все заботятся о его матери. Мать страдала. А ребенок не страдал?

Вокруг матери приглушенный свет и господствует ти­шина, потому что мать изнурена. А ребенок не изнурен? Не приходит ли он оттуда, где ни одного лучика света и легкого звука не проникает к нему? Ребенок имеет право на темноту и тишину. Он рос в месте, где был защищен от потрясений, от температурных перепадов, был окружен мягкой однородной жидкостью, призванной создать ему полную тишину. Теперь эту жидкую среду он сменил на воздух, и без переходных стадий, которые, например, про­ходит головастик, прежде чем станет лягушкой.

Но что делает взрослый с этим новорожденным, кото­рый приходит из ничего, чьи глаза никогда не глядели на свет, чьи уши привыкли к царству полной тишины? Как он обращается с этим существом, чьи измученные члены не знали до того давящих прикосновений?

Это нежное тело подвергается жестоким толчкам твер­дыми предметами, его хватают бездушные руки взрослых, которые ничего не знают о его нежности.

Да, с новорожденным обращаются жестоко. Тяжелые руки трут его чувствительную кожу шершавыми поло­тенцами. Родственники, правда, едва ли отваживаются дотронуться до этого хрупкого существа. Робко разгля­дывают они его и доверяют уход за ним опытным рукам. Говорят: «Что делать? Кто-то же должен дотронуться до него».

Да, но эти опытные руки недостаточно ловкие, чтобы обходиться с нежным созданием. Это грубые руки, их лов­кость заключается в том, чтобы уверенно держать ребен­ка и не дать ему упасть.

Врач бесцеремонно хватает его, и если дитя при этом отчаянно кричит, одобрительно смеется. Младенец дол­жен вести себя так, крик - это его язык, и чем больше он плачет, тем здоровее становятся его легкие, тем лучше очи­стятся его глаза.

Едва появившегося на свет ребенка одевают. Были вре­мена, когда новорожденного бинтовали тугими бинтами, так сказать, укладывали в гипс. Его члены сдавливали и начальной скрюченной позе придавали насильственно выпрямленное положение.

Любая одежда не нужна, как не нужно и пеленание. Это действительно не только для первых часов жизни, но для всего первого месяца.

Если мы будем исследовать историю костюма новорож­денного, то в ней мы увидим постоянное развитие от жес­тких пеленальных бинтов до облегченных и скудных одежд. Еще один шаг, и нас научат вообще отказаться от одежды.

Тепло, необходимое новорожденному, должно поступать ему из его окружения, а не от его одежды. Гак как он жил до этого в теплом материнском геле, то не развивал достаточно температуру тела, чтобы дать отпор внешней температуре. Но одежда не греет, а лишь препятствует тому, чтобы тело теряло тепло, и значит, она полностью не подходит для ново­рожденного. Помещение, где пребывает ребенок, должно быть теплым, и в этом случае одежда будет только препят­ствовать доступу теплого воздуха к телу ребенка.

Мы можем наблюдать у животных, как мать греет свое­го детеныша своим телом, даже если он рождается с мехом.

Я не могу долго задерживаться на этой теме. Американцы рассказывали мне о мерах, предпринятых в их стране для новорожденных. Немцы и англичане удивленно спрашива­ли меня, известно ли мне о прогрессе, достигнутом на этом поприще медицинскими учреждениями. Мне все это изве­стно. Я изучила все последние усовершенствования и все же должна громко заявить: повсюду все еще отсутствует благородное ответственное осознание, необходимое, что­бы достойно принять человека, вступающего в мир.

Сделано действительно много, но постоянное улучше­ние всего необходимого для ребенка не кажется непрев­зойденным. Еще нет страны на земле, в которой младенец был бы достаточно понят.

Хотя мы внутренне и любим ребенка в каждом взрос­лом, жив инстинкт, который противопоставляет нас ему, как только малыш вступает в жизнь. Нам кажется, что этот инстинкт защищает ребенка, но это инстинкт скупости, который защищает от него лишь наши личные вещи. Сам же малыш при этом оценивается ниже стоимости предме­тов. Жалкий матрац принимает тело новорожденного. Что­бы не повредить его, мы подкладываем под ребенка рези­новую клеенку и оставляем ее, чтобы дитя страдало от ее воздействия.

Если голос вечной справедливости спросит нас: «Что приготовили вы, чтобы встретить бесценное создание, ко­торое я доверил вам?» - что мы ответим?

«Мы приготовили одежду, которая для ребенка - пыт­ка, и этот ничтожный матрац, который мы защищаем с та­ким усердием».

Отныне и всегда душа взрослого выражается подобным образом: будь внимателен, чтобы малыш ничего не испор­тил, не испачкал, затруднив меня таким образом. Мы за­щищаемся от ребенка.

Я думаю, что если человечеству хоть однажды удалось бы понять ребенка, оно научилось бы бесконечно совер­шенствовать уход за ним.

В Вене пришли к мысли, что одну часть кровати, на которую кладут дитя после его рождения, следует подо­гревать. Они придумали матрац из впитывающего мате­риала. Каждый раз после загрязнения его можно выбро­сить и заменить новым.

Но уход за новорожденным нельзя ограничивать толь­ко спасением его от смерти и защитой от инфекции, как это происходит во многих современных клиниках.

В обращении с ребенком от момента его рождения есть проблема психического свойства, связанная с желанием облегчить его приспособление к внешнему миру. В этом отношении в клиниках необходимо осуществить еще мно­го опытов. Необходима и долгосрочная пропаганда в се­мьях, которые должны узнать о сегодняшнем безрадост­ном положении вещей в отношении новорожденных и из­менить его.

В богатых семьях считают особым шиком колыбель и одежду с дорогими кружевами для ребенка. При этом мне приходит мысль, что если было бы принято наказывать младенцев кнутом, то дети богатых родителей получали бы, наверное, плеткой с золотой ручкой, украшенной жем­чугом.

Эта роскошь вокруг младенца доказывает полное не­понимание потребностей детской души. Достаток семьи должен служить тому, чтобы обеспечить ребенку хорошее гигиеническое содержание, а не роскошь. Это - подготов­ка защищенного от шума помещения, в котором господ­ствует тишина и приглушенный свет. В помещении долж­но быть равномерно распределенное тепло - как в опера­

ционном зале, с тем, чтобы ребенок мог находиться в нем обнаженным.

Передвигать и транспортировать ребенка нужно таким образом, чтобы как можно меньше касаться его руками. Для этой цели используют мягкую пеленку, некий вид под­весного мата из тонкой ватной сетки, в которой тело ре­бенка может спокойно лежать в эмбриональном положе­нии.

Этот гамак должен плавно и медленно качаться, при­чем для этого нужны обученные в ходе длительных уп­ражнений руки. Нужна особая ловкость, чтобы по необ­ходимости поднимать ребенка в вертикальное положе­ние или класть в горизонтальное. В каждой больнице обучают обращаться с больными. Никому не приходит в голову поднять больного руками. Для этого есть особая техника.

Новорожденный ребенок - тот же больной. Он, как и его мать, испытывал опасность. Радость, удовлетворение, которое излучает его взгляд, схож с облегченным вздохом после освобождения от этой опасности. До этого новорож­денный почти задыхался и смог ожить только в результате быстрого применения искусственного дыхания. Часто его голова деформируется от прилива крови под кожу. И, не­смотря на это, новорожденного невозможно спутать с больным. Его требования - это требования не больного, но существа, которое должно решить сложную задачу при­способления. И это начинается с первых духовных впе­чатлений. Существо, только что появившееся из ничего, уже восприимчиво ко многим впечатлениям.

Все, что мы чувствуем в отношении новорожденного, это не сочувствие, а восхищение мистерией творения, тай­ной бесконечного, которая принимает здесь ощутимую, очевидную форму.

Я видела, как непосредственно после спасения от опас­ности удушения новорожденного положили в низкую, сто­ящую почти на полу ванну. Быстрыми движениями ребен­ка погрузили в воду, разжали и снова сжали ему глаза, рас­прямили руки и ноги - словно человеку, который чувствует, как его роняют.

В этот момент ребенок получил первый опыт страха.

То, как надобно трогать, носить ребенка, нежность и чувства, которые должны возникать при этом, заставляют меня думать о жестах, с которыми католический священ­ник обращается со святыми предметами в алтаре. Хоро­шо обдуманными движениями поднимая их, он при этом делает частые паузы, как будто его движения наполнены такой силой, что это именно она перемещает предметы.

И все это происходит в помещении, куда приглушен­ный свет может проникнуть через цветные стекла. Надеж­да и благоговение царят в этом святом месте. Так же дол­жен выглядеть и мир, в котором живет новорожденный.

Все извращение нашего поведения устанавливается из сравнения между уходом за матерью и уходом за новорож­денным. Представьте, что стало бы с матерью, если бы с ней обходились так же, как с ее ребенком.

Мать оставляют в покос на постели. Новорожденного же уносят сразу. Его принесут снова только чтобы покор­мить. В этих переносах ребенку не избежать толчков и уда­ров, а он еще должен быть при этом и красиво одет. Это похоже на то, как если бы мать сразу после родов должна была элегантно одеться и участвовать в приеме.

Ребенка берут из колыбели и поднимают почти на вы­соту плеч взрослого, который должен нести его. Кому бы пришло в голову подвергать таким движениям роженицу? Когда хотят оправдать такие способы обращения с мла­денцем, то говорят: «У ребенка нет еще сознания, а без

сознания нет страданий и радости. Бессмысленно уделять столько внимания новорожденному».

А как же обстоит дело со взрослыми больными, когда они в бессознательном состоянии? От чего зависит потреб­ность в помощи? Почему мы не задумываемся о необхо­димости помощи сознанию? На самом деле возраст, в ко­тором необходима помощь, не играет роли.

В истории человеческой цивилизации есть один про­свет, один ненаписанный лист. Никто не составил запись того, как создавался первый отрезок нашего сознания, потому что никто не знает первую потребность человека. Но с каждым днем мы все яснее осознаем истинную прав­ду, что именно страдания раннего детства (и даже доро­дового периода) оказывают сильное влияние на всю пос­ледующую жизнь человека. Сегодня признано всеми, что здоровье взрослых, здоровье расы закладывается в эмб­риональной и ранней детской жизни. И почему недооце­нивают значение самого акта рождения, этого сложней­шего кризиса всей жизни человека?

У нас нет чувств к новорожденному: для нас он еще не человек. Он приходит к нам, и мы не знаем, как принять его, хотя мир, который мы создали, будет принадлежать только ему. Ведь ему выпадает задача шагать за пределы достигнутого нами.

Это все заставляет вспомнить слова евангелиста Иоан­на: «В мире был, и мир через Него начал быть, и мир Его не познал.

Пришел к своим, и свои Его не приняли».



Руководимые родительскими инстинктами, высшие животные, в особенности млекопитающие, с долж­ным вниманием относятся к сложному периоду приспособления, который переживают их детеныши. При­мером тому служит простая домашняя кошка. Сразу пос­ле рождения она прячет своих котят в темное укромное место и ревностно стережет их, не подпуская никого. Как только котята научатся хорошо держаться на ногах и ста­нут резвыми, она позволит им появиться из укрытия.

Живущие в природе млекопитающие очень тщательно ухаживают за своими детенышами. Большинство из них объединяются в стада. Самка, чувствующая приближение родов, отстает от стада и ищет укромное место. После родов она держит своих детенышей в изоляции и тишине. Это время в зависимости от вида животного длится от двух-трех недель до одного месяца и более. Агрессивная мать превращается в няньку и помощницу своему питом­цу. Ее привычный окружающий мир полон шума и света

и потому не подходит для малышей. Поэтому мать меня­ет свое привычное место на спокойное и защищенное. Хотя детеныши рождаются на свет с уже сформированными частями тела, стоят на ногах и могут бегать, мать нежно и бережно воспитывает их, отгораживая от стада, пока они полностью не овладеют некоторыми навыками и не при­способятся к окружению. Только тогда мать выводит их к себе подобным.

Эту удивительную материнскую заботу, которую демон­стрируют различные виды животных, стоит изучить.

Самка бизона живет несколько недель вдали от стада и с глубокой нежностью заботится о своем детеныше. Ког­да ему холодно, мать прикрывает его своими передними ногами. Она терпеливо вылизывает испачкавшегося ма­лыша, пока его шерсть не заблестит снова. Во время кор­мления она стоит на трех ногах, чтобы облегчить его уси­лия. Подросшего детеныша мать ведет в стадо, и его кор­мят своим молоком другие терпеливые беспристрастные четвероногие матери.

Но матери-самки не ограничиваются поиском отдель­ного места. Перед отелом они интенсивно работают, со­оружая гнезда для будущего помета.

Волчица обычно прячется в укромное место. Это может быть чья-нибудь подходящая для нее нора. Не найдя такого места, она роет нору в земле или подготавливает запасы в пустом дупле, выстилая его каким-нибудь мягким матери­алом. Для этой цели ей служит шерсть, которую она выры­вает у себя на груди, облегчая тем самым будущее кормле-ние детеныша. Она рожает от шести до семи волчат, кото­рые появляются на свет слепыми и глухими. Волчица воспитывает их, не позволяя никому их видеть.

Все матери-животные в это время воспринимают тех, кто пытается приблизиться к их укромному месту, как вра­

гов. Подобные инстинкты исчезают у некоторых живот­ных при одомашнивании. Домашняя свинья может даже съесть своих поросят, в то время как дикая свинья - одна из самых нежнейших и любвеобильных матерей, какие только могут быть. Львицы в клетках зоопарков могут иногда даже разорвать своих собственных детей.

Таким образом, природа включает свои защитные энер­гии лишь тогда, когда то или иное животное в состоянии свободно следовать своему основному инстинкту.

Логика этого инстинкта ясна и проста: новорожденный млекопитающего нуждается в особой помощи в то время, когда он впервые соприкасается с внешним миром. В это время малыш отдыхает от необычного утомления после акта рождения. Одновременно он должен включить все свои жизненные функции.

Затем начинается первый год его жизни - отрезок жиз­ни в этом мире, который мы теперь называем периодом раннего детства.

Забота животного, изолирующего своих детенышей, не ограничивается лишь уходом за телом. Мать прикладыва­ет много усилий, чтобы разбудить инстинкты, дремлющие в новом существе и повелевающие ему стать новой осо­бью своего вида. Это духовное пробуждение происходит быстрее при приглушенном свете, вдали от всякого шума, под присмотром матери, которая не только вскармливает детеныша, но и с любовью руководит его становлением. Например, по мере того, как жеребенок вырастает и ста­новится сильнее, он учится узнавать свою мать и следо­вать за ней. Одновременно в его еще легко уязвимом теле становятся очевидными видовые признаки лошади. Унас­ледованные признаки начинают функционировать. Поэто­му самка не разрешает никому смотреть на крепыша, пока он не станет маленькой настоящей лошадью. Кошка так­

же не хочет, чтобы кто-нибудь увидел ее детенышей, пока они не откроют глаза и их лапки не окрепнут, то есть пока они не станут настоящими кошками.

Ясно, что природа охраняет с большой тщательностью эти важнейшие стадии развития. Повышенное внимание матери имеет величайшее значение для физического раз­вития малыша: с любовью и нежным уходом она ждет про­буждения латентных инстинктов.

Можно сказать, что нежная забота и о новорожденном ребенке отчасти служит тому, чтобы оберегать духовное формирование человека.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Похожие:

Переводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный iconМифологии
Б 24 Мифология Пер с фр., вступ. Ст и коммент. Сн зенкина м изд-во им Сабашниковых, 1996

Переводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный iconПетербургском Родительском Форуме Монтессори-метод: помощь жизни от рождения до взрослости
Монтессори-метод стал очень популярен, его не использует, кажется, только ленивый. Издаются книги, существуют курсы для учителей...

Переводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный iconХабермас Ю. Философский дискурс о модерне. Пер с нем
Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне. Пер с нем. М.: Издательство «Весь Мир», 2003. 416 с

Переводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный iconОтчет о горном походе V
Б) пер. Ткт (3А) верш. Белуха Восточная восхождение (2Б) пер. Большое Берельское Седло (3А) лед. Большой Берельский р. Белая Берель...

Переводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный iconТ. Г. Нефедова (Институт географии ран, ведущий научный сотрудник)
Приступаем к последней фазе нашего семинара. Сейчас у нас социальные проблемы села. Первый доклад: Татьяна Григорьевна Нефедова,...

Переводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный iconОбразец оформления статьи удк 159. 942. 5 К вопросу о влиянии детско-родительских...
Текст статьи текст статьи текст статьи текст статьи текст статьи текст статьи текст статьи текст статьи текст статьи [1, с. 25; 2,...

Переводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный iconКюстенмахер В., Кюстенмахер М. Организуйте свое рабочее место Источник:...
...

Переводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный iconПереводчик М. Суханова Коллинз Ф. К60 Доказательство Бога: Аргументы...
Вселенной и жизни на Земле, о строении ДНК и рассматривает различные варианты соотнесения их с религией: "научный атеизм", креационизм,...

Переводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный iconКнига первая. Аналитика понятий
Пер, с нем. Н. Лосского. Мн.: Литература, 1998. 960 с. (Классическая философская мысль)

Переводчик Н. Нефедова м. Монтессори м 77 Дети другие /Пер с нем./ Вступ и закл статьи, коммент. К. Е. Сумнительный iconЗакон тождества
Источник сканирования: Хайдеггер М. Тождество и различие (пер с нем. – А. Денежкин; ред. – О. Никифоров). М.: “Гнозис”-Издательство...


Учебный материал


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
5-bal.ru